Читаем Рунная соната (СИ) полностью

Он поморщился: — Сколько вопросов. Потому. Тебя ждет твой отец, остальным тебе не стоит забивать хорошенькую головку. Давай без воплей, ненавижу женские истерики. — Ты сговорился с отцом?

Лорд Белорт ухмыльнулся и ничего не ответил. Наверно, это было глупо, но я рванулась к двери, намереваясь выскочить на ходу, и тут же отлетела назад на сиденье. — Я же просил без истерики.

Потоки магии спеленали меня как ребенка, Джас вернулся к книге и больше ни разу на меня не глянул. Я давилась слезами и пыталась понять, как же я смогла так обмануться.

Когда карета остановилась, Джас выпрыгнул наружу, и я услышала его голос: — Она проснулась. Пришлось скрутить ее магией, зато теперь смирная. Можете выгружать.

Вот так. Выгружать.

И меня выгрузили. Худой мрачный слуга приложил к моей руке круглый камень, и когда он зажегся мягким жемчужным светом, папенька бросил в мою сторону быстрый взгляд, удовлетворенно кивнул и кинул Джасу увесистый звякающий мешок. Тот сел назад в карету, и она принялась разворачиваться в замковом дворе. Отец сделал знак, и меня внесли внутрь как куль с мукой.

В моей бывшей комнате почти ничего не изменилось. Лишь на окне стояли заговоренные решетки, да исчезли все тяжелые предметы, которые может поднять хрупкая девушка и использовать как оружие.

Мне принесли завтрак. Судя по молчанию в ответ на расспросы, разговаривать со мной было запрещено. Лишь новая горничная, которой не было здесь четыре года назад, мрачная, высокая, с сильными руками, сказала, выходя из комнаты: "Если что-то нужно, обращайтесь ко мне. Я передам вашу просьбу Его Сиятельству".

К вечеру у меня горело лицо, но стоило подумать про Джаса, как слезы лились вновь. Я задыхалась от предательства, я пыталась придумать ему оправдание, но истина вставала передо мной во весь свой неприглядный рост: Джас меня продал.

Вошли две служанки с ворохом одежды. Платья были великоваты и сидели на мне плохо — видимо, покупали готовую одежду на глазок. А вот обувь пришлась по ноге — домашние туфли и светлые сапожки, непрактичные для весенней распутицы, но годные для парковых дорожек, где меня обещали выгуливать. Я попробовала кожу — тонкая, но крепкая. Пригодятся, если получится бежать.

Отец пришел на следующий день. Лучившись самодовольством он широко улыбался: — Я же предупреждал, что диплома тебе не видать. Ты посчитала себя самой хитрой?

Я молчала. — Неужели ты думала, я не узнаю про твою затею с ранним дипломом? У меня в министерстве магии свой человечек имеется.

Понятно. Кто-то сообщил папеньке, что министерство готовит мой диплом, и тот нашел подход к Белорту. Плести интриги папенька умел, этого не отнять. Помню, еще в детстве он говаривал: "Кто нам мешает, тот нам поможет". Но я и подумать не могла, что мой любимый станет ему помогать не по недомыслию, не будучи обманутым, а откровенно продав нашу любовь за мешочек монет! Я старалась не разреветься.

— Бежать не пытайся, вокруг замка охранные и сигнальные амулеты. На прогулке тебя будут сопровождать. Всем слугам в замке выдан приказ скрутить тебя и водворить назад в комнату, если попытаешься удрать. Церемониться не станут, учти. Через неделю познакомишься с женихом. Чтоб вела себя прилично… тварь! — Папенька, только один вопрос. А как же королевский бал?

Папенька расхохотался: — Если б я знал, какая ты легковерная, давно бы провернул что-то этакое.

Когда отец вышел, я со всей очевидностью поняла, что мне не оставили никаких лазеек. Может, стоило по примеру Марты завести интрижку в академии? Тогда артефакт невинности, которым меня проверяли, выгрузив из кареты, засиял бы красным. Но в академии на роль первого мужчины я неизбежно выбрала бы Джаса. Меня передернуло.

К тому же, лишившись удовольствия выдать меня замуж за высокопоставленного аристократа, папенька отправил бы блудную дочь в Обитель Семи Звезд, которая отличается от тюрьмы лишь тем, что из тюрьмы можно выйти, а дочери звезд живут там до конца жизни — надо сказать, недолгой. Суровые условия на острове среди северного моря в антимагических браслетах не располагают к долголетию. Говорят, что юные воспитанницы, которых отправляют туда на исправление, вернувшись в лоно семьи целуют землю и становятся тихими и шелковыми. Полагаю, отец не отправил меня на перевоспитание лишь из-за нежелания платить Обители.

Мне не оставили никаких, совсем никаких лазеек, кроме одной. Я вынула из волос гребень — он со мной уже десять лет. Я любила его за хороший, твердый металл и изящную филигрань. К счастью, именно им я заколола волосы в день похищения. Меня будут выпускать на прогулки? Замечательно. Надеюсь, мне удастся подобрать камень для заточки.

В моей ванной комнате был только поток воды с потолка и маленькая неглубокая лохань для мытья рук. Жаль. Но в доме мужа (я скривилась) мне должны отвести покои с ванной — предполагается, что леди должна иметь возможность понежиться в воде. Перед брачной ночью меня оставят одну, и заточенный гребень не подведет. У меня не было никаких сожалений — в этой жизни нет ничего, о чем я могла бы жалеть. У меня отняли всё.