Читаем Руфь полностью

Тем временем дом мистера Брэдшо в Эклстоне спешно готовили к предвыборному гостеприимству. Перегородку между пустующей гостиной и классной комнатой разобрали, чтобы поставить раздвижные двери. Признанный городской мебельщик (а какой город не гордится своим изобретательным, талантливым мебельщиком в пику другому мастеру – финансово успешному, но не обладающему богатым воображением?) явился и высказал мнение, что нет ничего проще, чем превратить ванную в спальню, сделав из ванны кровать. Секрет заключался в том, чтобы тщательно спрятать бечевку. Так не ведающий тайны обитатель случайно не примет ее за шнур от колокольчика. Главную городскую повариху пригласили на месяц поселиться в доме – к вящему негодованию кухарки Бетси. Едва услышав, что придется покинуть царство, где единолично властвовала на протяжении четырнадцати лет, та мгновенно превратилась в пылкую сторонницу мистера Кранворта. В редкие свободные минуты миссис Брэдшо вздыхала и спрашивала себя, почему ее дому суждено превратиться в гостиницу для какого-то неведомого мистера Донна. Ведь весь город знал, что Кранвортов вполне устраивала гостиница «Святой Георгий»; они никогда не приглашали избирателей в свое поместье, хотя жили там с незапамятных времен – должно быть, с дней римского владычества. Уж если эта семья не соответствует понятию «старинная», то тогда какая же соответствует? Суета немного утешила Джемайму. Появились кое-какие дела. Именно она обсуждала с мебельщиком переустройство дома, успокаивала обиженную, сердитую Бетси, уговаривала матушку прилечь и отдохнуть, а сама отправлялась по магазинам, чтобы купить разнообразные вещи, необходимые для удобства мистера Донна и его представителя – друга парламентского агента. Последний джентльмен ни разу не появился на месте действия, однако единолично управлял предвыборным процессом. Другом его оказался некий мистер Хиксон, адвокат. Правда, кое-кто утверждал, что практики он не имел. Сам он, однако, выражал презрение к юриспруденции и называл ее великим мошенничеством, использующим нечестные приемы, подхалимаж, конъюнктуру, бесполезные церемонии и устаревшую, мертвую лексику, поэтому вместо того, чтобы предпринять усилия по совершенствованию государственной правовой системы, красноречиво выступал против нее, причем с таким апломбом, что порой возникал вопрос, как он умудрился подружиться с парламентским агентом. Впрочем, как пояснил сам представитель, он боролся против коррупции в законодательстве, а потому делал все возможное для возвращения в парламент определенных лиц, призванных реформировать правовую сферу. Сам он однажды так высказался в частной беседе:

– Если предстоит сразиться с трехглавым драконом, станете ли вы договариваться об оружии, как перед дуэлью с джентльменом? Разве не схватите первое, что попадется под руку? Вот так же поступаю и я. Главная цель моей жизни – преобразовать английскую юридическую систему. Как только либеральные силы составят большинство в парламенте, дело будет сделано. Считаю, что ради такой справедливой и даже священной цели допустимо использовать человеческие слабости. Конечно, если бы люди были ангелами или безупречными, неподкупными созданиями, то мы бы никого не подкупали.

– А могли бы? – уточнила Джемайма, поскольку разговор состоялся за обеденным столом в доме мистера Брэдшо, куда для знакомства с мистером Хиксоном были приглашены друзья, в том числе и мистер Бенсон.

– И не пытались бы, и не могли, – ответил страстный адвокат, в пылу рвения не уловив сути вопроса и выплыв из залива спора на океанский простор собственного красноречия.

– А при нынешнем порядке даже те, кто желает преуспеть в благих начинаниях, должны опуститься до уровня выгоды. Поэтому повторяю еще раз: если мистер Донн соответствует вашей цели, а цель ваша добродетельна, возвышенна и священна, то необходимо отбросить в сторону все мелкие предрассудки из области утопии и обратиться к реальным людям. – Мистер Хиксон помнил, что небольшая аудитория состоит из диссентеров, а потому считал слово «священный» счастливой находкой. – Если люди алчны, то не мы сделали их такими. Но поскольку предстоит работать с ними, нужно учитывать недостатки. А если доведется столкнуться с безответственностью, экстравагантностью или грешками, то придется закручивать гайки.

Немного помолчав, представитель добавил тихо, словно про себя:

– На мой взгляд, цель проведения грандиозной правовой реформы оправдает любые средства в отмене тех законов, от исполнения которых я уклонился из-за чересчур требовательной совести.

– Но мы не должны творить зло ради будущего добра, – возразил мистер Бенсон, удивившись глубине собственного голоса. Поскольку пастор долго молчал, его слова прозвучали сильно и твердо.

– Верно, сэр. Совершенно верно, – с поклоном согласился мистер Хиксон. – Благодарю вас за мудрое замечание.