Читаем Рубайят полностью

Хоть грешен и несчастен я, хоть мерзостен себе я сам, Но не отчаиваюсь я, в кумирню не бегу к богам, С похмелья полумертв с утра - встаю, иду я, как вчера, К красавицам, в питейный дом, а не в мечеть, не в божий храм!

x x x

Друг, не тужи о том, чего уж нет, Нам светит дня сегодняшнего свет. Всем завтра предстоит нам путь безвестный Вослед ушедшим за семь тысяч лет.

x x x

Для тех, кому познанье тайн дано, И радость, и печаль - не все ль равно? Но коль добро и зло пройдут бесследно, Плачь, если хочешь,- или пей вино.

x x x

Мы были каплей и от жара страсти Явились в мире - не по нашей власти, И если завтра вихрь развеет нас, Найди хоть в чаше винной отблеск счастья.

x x x

Мы чашей весом в ман * печаль сердец убьем, Обогатим себя кувшинами с вином. Трикраты дав развод сознанью, званью, вере, На дочери лозы мы женимся потом.

x x x

Как странно жизни караван проходит. Блажен, кто путь свой- весел, пьян проходит. Зачем гадать о будущем, саки? Дай мне вина! Ночной туман проходит!

x x x

Огонь моей страсти высок пред тобой,- так да будет! В руках моих - гроздий сок огневой,- так да будет! Вы мне говорите: "Раскайся, и будешь прощен". А если не буду прощен, будь что будет со мной!- так да будет!

x x x

В воздух бросило солнце блистающий утра аркан, И над шариком в чаше раздумьем Хосров * обуян. Пей вино! Это клики любви во вселенной безмерной Отзываются откликом: "Пей же, пока ты не пьян."

x x x

Эй, муфтий*,.погляди... Мы умней и дельнее, чем ты. Как с утра мы ни пьяны, мы все же трезвее, чем ты. Кровь лозы виноградной мы пьем, ты же кровь своих ближних; Сам суди, кто из нас кровожадней и злее, чем ты.

x x x

Доколь мне в обмане жить, как в тумане бродить? Доколь мне, о жизнь, осадки мутные пить? Наскучила мне твоя хитрость, саки вероломный, И жизнь я готов, как из чаши, остатки пролить.

x x x

Любимая, чьим взглядом сердце ранено, Сама петлею горя заарканена. Где я найду бальзам, когда сознание Целительницы нашей отуманено?

x x x

Чаша вина мне дороже державы Кавуса, Трона Кубада и славы отважного Туса. * Стоны влюбленных, что слышатся мне на рассвете, Выше молитв и отшельнического искуса.

x x x

Ты не мечтай перевалить за семь десятков лет. Так пусть же пьяным застает всегда тебя рассвет. Пока из головы твоей не сделали кувшин, Кувшину с чашей дай любви и верности обет.

x x x

Пред тем, как испытать превратности сполна, Давай-ка разопьем сегодня ратль * вина. Что завтра нам сулит вращенье небосвода? Быть может, и вода не будет нам дана.

x x x

Мой дух скитаньями пресытился вполне, Но денег у меня, как прежде, нет в казне. Я не ропщу на жизнь. Хоть трудно приходилось, Вино и красота все ж улыбались мне.

x x x

Ты ради благ мирских сгубил земные дни, Но вспомни день Суда, на жизнь свою взгляни. Ведь многих до тебя стяжание сгубило. И что постигло их? Где все теперь они?

x x x

Кто слово разума на сердце начертал, Тот ни мгновения напрасно не терял. Он милость Вечного снискать трудом старался Или покой души за чашей обретал.

x x x

Мы чистыми пришли и осквернились, Мы радостью цвели и огорчились. Сердца сожгли слезами, жизнь напрасно Растратили и под землею скрылись.

x x x

Солнце пламенного небосклона - это любовь, Птица счастья средь чащи зеленой - это любовь, Нет, любовь не рыданья, не слезы, не стон соловья, Вот когда умираешь без стона - это любовь.

x x x

Когда у меня нет вина, в тот день, как больной, я влачусь, Приемля целебный бальзам, я, словно от яда, томлюсь. Превратности мира мне - яд, а противоядье вино, Когда я выпью вина, то яда я не страшусь.

x x x

Никто не соединился с возлюбленною своей, Пока не изранил сердце шипами, как соловей, Пока черепаховый гребень на сотню зубов не расщеплен, Он тоже не волен коснуться твоих благовонных кудрей.

x x x

Я из рая иль ада пришел -сам не знаю я о себе, Я такой живу, как я есть,- так угодно было судьбе. Полный кубок, кумир и барат* на цветущем лугу у ручья; Эти три - наличными мне, рай обещанный - в долг тебе.

x x x

Сказал я сам себе: вина я пить не буду, Кровь виноградных лоз теперь я лить не буду. "Ты впрямь решил не пить?" - спросил меня рассудок, А я: "Как мне не пить? Тогда я жить не буду".

x x x

Вновь меня чистым вином, о друзья, напоите, Розы весны пожелтевшим ланитам верните. В день моей смерти вы прах мой омойте вином, Из виноградной лозы мне табут * смастерите.

x x x

Вином и пери счастье мне дано. Пусть будет сердце радостью полно. Всегда, пока я, был, и есть, и буду, Я пил, и пью, и буду пить вино.

x x x

Вновь распускаются розы под утренним ветерком, И соловьиною песней все огласилось кругом. Сядем под розовой сенью! Будут, как нынче, над нами Их лепестки осыпаться, когда мы в могилу сойдем. !

x x x

Хайям, судьба сама бы устыдилась Того, чья грудь тщетою сокрушилась. Так пей под чанг * вино из полной чаши, Пока о камень чаша не разбилась.

x x x

Когда опять вы в погребок укромный постучите, Вы лицезрением друзей сердца развеселите. Когда саки вас угостит пьянящей влагой магов, Вы добрым словом и меня, беднягу, помяните.

x x x

Перейти на страницу:

Похожие книги

Невидимая Хазария
Невидимая Хазария

Книга политолога Татьяны Грачёвой «Невидимая Хазария» для многих станет откровением, опрокидывающим устоявшиеся представления о современном мире большой политики и в определённом смысле – настоящей сенсацией.Впервые за многие десятилетия появляется столь простое по форме и глубокое по сути осмысление актуальнейших «запретных» тем не только в привычном для светского общества интеллектуальном измерении, но и в непривычном, духовно-религиозном сакральном контексте.Мир управляется религиозно и за большой политикой Запада стоят религиозные антихристианские силы – таково одно лишь из фундаментальных открытий автора, анализирующего мировую политику не только как политолог, но и как духовный аналитик.Россия в лице государства и светского общества оказалась совершенно не готовой и не способной адекватно реагировать на современные духовные вызовы внешних международных агрессоров, захвативших в России важные государственные позиции и ведущих настоящую войну против ее священной государственности.Прочитав книгу, понимаешь, что только триединый союз народа, армии и Церкви, скрепленный единством национальных традиций, способен сегодня повернуть вспять колесо российской истории, маховик которой активно раскручивается мировой закулисой.Возвращение России к своим православным традициям, к идеалам Святой Руси, тем не менее, представляет для мировых сил зла непреодолимую преграду. Ибо сам дух злобы, на котором стоит западная империя, уже побеждён и повержен в своей основе Иисусом Христом. И сегодня требуется только время, чтобы наш народ осознал, что наша победа в борьбе против любых сил, против любых глобализационных процессов предрешена, если с нами Бог. Если мы сделаем осознанный выбор именно в Его сторону, а не в сторону Его противников. «Ибо всякий, рождённый от Бога, побеждает мир; и сия есть победа, победившая мир, вера наша» (1 Ин. 5:4).Книга Т. Грачёвой это наставление для воинов духа, имеющих мужественное сердце, ум, честь и достоинство, призыв отстоять то, что было создано и сохранено для нас нашими великими предками.

Татьяна Грачева , Татьяна Васильевна Грачева

Политика / Философия / Религиоведение / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное