Читаем Рубайят полностью

Хайам Омар

Рубайят

Омар Хайям

Рубайят

Где теперь эти люди мудрейшие нашей земли? Тайной нити в основе творенья они не нашли. Как они суесловили много о сущности бога,Весь свой век бородами трясли - и бесследно ушли.

x x x

Тот избранный, кем путь познанья начат, Кто в небе на Бураке * мысли скачет, Главой поник, познавши суть свою, Как небо,- и в растерянности плачет.

x x x

Всех, кто стар и кто молод, что ныне живут, В темноту одного за другим уведут. Жизнь дана не навек. Как до нас уходили, Мы уйдем; и за нами - придут и уйдут.

x x x

Если розы не нам,- и шипов вместо дара довольно. Если свет не для нас,- нам очажного жара довольно. Если нет ни наставника, ни ханаки, ни нырки,С нас и церкви, и колокола, и зуннара * довольно.

x x x

Ты сам ведь из глины меня изваял!-Что же делать мне? Меня, словно ткань,ты на стене соткал.-Что же делать мне? Все зло и добро, что я в мире вершу, ты сам предрешил, Удел мой ты сам мне на лбу начертал! - Что же делать мне?

x x x

Кто губам прекрасным улыбку беспечную дал, Кто в удел скорбящим печаль сердечную дал? Пусть он не дал нам счастья,-довольно с нас и покоя, Ибо многим он слезы и муку вечную дал.

x x x

Жаль, что впустую жизнь мы провели, Что в ступе суеты нас истолкли. О жизнь! Моргнуть мы не успели глазом И, не достигнув ничего,- ушли!

x x x

И лица и волосы ваши красивы, Вы, как кипарисы, стройны, горделивы. И все же никак не могу я понять, Зачем в цветнике у творца возросли вы?

x x x

Коль в роде отличишь моем ты признак родовой, саки,* То сто различий видовых возникнет пред тобой, саки. Охотно отрекусь от них, а ты мне вдосталь дай вина, И пусть я перестану быть тогда самим собой, саки!

x x x

То, что судьба тебе решила дать, Нельзя не увеличить, ни отнять. Заботься не о том, чем не владеешь, А от того, что есть, свободным стать.

x x x

Если сердце захочет свободы и сбросит аркан, То куда же уйти ему, кравчий? Ведь мир - океан! И суфий, как сосуд узкогорлый,- неведенья полный, Если выпьет хоть каплю,- ей богу, окажется пьян.

x x x

Вся книга молодости прочтена, Увяла жизни ранняя весна. Где птица радости *? Увы, не знаю, Куда умчалась, где теперь она?

x x x

Когда б скрижаль судьбы мне вдруг подвластна стала Я все бы стер с нее и все писал сначала. Из мира я печаль изгнал бы навсегда, Чтоб радооть головой до неба доставала,

Ты коварства бегущих небес опасайся. Нет друзей у тебя, а с врагами не знайся. Не надейся на завтра сегодня живи. Стать собою самим хоть на миг попытайся.

x x x

Месяц Дей* уступает цветущей весне, Книга жизни подходит к концу в тишине. Пей вино, не горюй! Огорчения мираЯд смертельный,а противоядье в вине.

x x x

За мгновеньем мгновенье - и жизнь промелькнет. Пусть весельем мгновение это блеснет! Берегись, ибо жизнь - это сущность творенья, Как ее проведешь, так она и пройдет.

x x x

Глянь на месящих глину гончаров,Ни капли смысла в головах глупцов. Как мнут и бьют они ногами глину.. Опомнитесь! - Ведь это прах отцов.

x x x

"В Шабане * месяце не троньте винных чаш! Не пейте и в Раджаб*!"- гласит нам веры страж. Шабан, Раджаб - пора аллаха ипророка? Что ж,- пейте в Рамазан *. Уж этот месяц наш!

x x x

О небо, ты души не чаешь в подлецах! Дворцы, и мельницы, и бани - в их руках; А честный просит в долг кусок лепешки черствой, О небо, на тебя я плюнул бы в сердцах! .

x x x

Что гнет судьбы? Ведь это всем дано. Не плачь о том, что вихрем сметено. Ты радостно живи, с открытым сердцем Жизнь не губи напрасно, пей вино!

x x x

В наш подлый век неверен друг любой. Держись подальше от толпы людской. Тот, на кого ты в жизни положился,Всмотрись-ка лучше,- враг перед тобой.

x x x

Кто ты, незнающий мира? Сам посмотри: ты - ничто. Ветер - основа твоя,- ты, богом забытый,- ничто. Грань твоего бытия - две бездны небытия, Тебя окружает ничто, и сам внутри ты - ничто.

x x x

Как горько, что жизни основы навек обрываются! Уходят в безвестность... и кровью сердца обливаются. Никто не вернулся и вести живым не принес: Что с ними? И где они в мире загробном скитаются?

x x x

Испивши вина среди нас, и гордец бы смягчился, Я видел, как узел тугой от вина распустился, И если бы выпил вина ненавистник Иблис * Две тысячи раз Человеку бы он поклонился.

x x x

Саки! Джамшида * чаши лик твой краше, Смерть за тебя отрадней жизни нашей. И прах у ног твоих - свет глаз моих Светлей ста тысяч солнц в небесной чаше.

x x x

В мир пришел я, но не было небо встревожено, Умер я, но сиянье светил не умножено. И никто не сказал мне - зачем я рожден И зачем второпях моя жизнь уничтожена?

x x x

Беспечно не пил никогда я чистого вина, Пока мне чаша горьких бед была не подана. И хлеб в солонку не макал, пока не насыщался Я сердцем собственным своим, сожженным дочерна.

x x x

Черепок кувшина выше царства, что устроил Джам.* Чаша винная отрадней райской пищи Мариам. Ранним утром вздохи пьяниц для души моей священней Воплей всех Абу Саида и молитв, что пел Адхам.*

x x x

Вчера зашел я в лавку гончаров, Проворны были руки мастеров. Но не кувшины я духовным взором Увидел в их руках, а прах отцов.

x x x

Перейти на страницу:

Похожие книги

Невидимая Хазария
Невидимая Хазария

Книга политолога Татьяны Грачёвой «Невидимая Хазария» для многих станет откровением, опрокидывающим устоявшиеся представления о современном мире большой политики и в определённом смысле – настоящей сенсацией.Впервые за многие десятилетия появляется столь простое по форме и глубокое по сути осмысление актуальнейших «запретных» тем не только в привычном для светского общества интеллектуальном измерении, но и в непривычном, духовно-религиозном сакральном контексте.Мир управляется религиозно и за большой политикой Запада стоят религиозные антихристианские силы – таково одно лишь из фундаментальных открытий автора, анализирующего мировую политику не только как политолог, но и как духовный аналитик.Россия в лице государства и светского общества оказалась совершенно не готовой и не способной адекватно реагировать на современные духовные вызовы внешних международных агрессоров, захвативших в России важные государственные позиции и ведущих настоящую войну против ее священной государственности.Прочитав книгу, понимаешь, что только триединый союз народа, армии и Церкви, скрепленный единством национальных традиций, способен сегодня повернуть вспять колесо российской истории, маховик которой активно раскручивается мировой закулисой.Возвращение России к своим православным традициям, к идеалам Святой Руси, тем не менее, представляет для мировых сил зла непреодолимую преграду. Ибо сам дух злобы, на котором стоит западная империя, уже побеждён и повержен в своей основе Иисусом Христом. И сегодня требуется только время, чтобы наш народ осознал, что наша победа в борьбе против любых сил, против любых глобализационных процессов предрешена, если с нами Бог. Если мы сделаем осознанный выбор именно в Его сторону, а не в сторону Его противников. «Ибо всякий, рождённый от Бога, побеждает мир; и сия есть победа, победившая мир, вера наша» (1 Ин. 5:4).Книга Т. Грачёвой это наставление для воинов духа, имеющих мужественное сердце, ум, честь и достоинство, призыв отстоять то, что было создано и сохранено для нас нашими великими предками.

Татьяна Грачева , Татьяна Васильевна Грачева

Политика / Философия / Религиоведение / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное