Читаем Рубайят полностью

Говорят, что я пьянствовать вечно готов,- я таков. Что я ринд * и что идолов чту * как богов,- я таков. Каждый пусть полагает по-своему, спорить не буду. Знаю лучше их сам про себя, я каков,- я таков.

x x x

Доколь из-за жизненных бед свои сокрушать сердца? Ты ношу печали своей едва ль донесешь до конца. Увы! Не в наших руках твои дела и мои, И здесь покориться судьбе не лучше ль для мудреца?

x x x

О кравчий! Цветы, что в долине пестрели, От знойных лучей за неделю сгорели. Пить будем, тюльпаны весенние рвать, Пока не осыпались и не истлели.

x x x

Я смерть готов без страха повстречать. Не лучше ль будет там, чем здесь,- как знать? Жизнь мне на срок дана. Верну охотно, Когда пора наступит возвращать.

x x x

Наш мир - подобье старого рабата, * Ночлежный дом рассвета и заката, Остатки пира после ста Джамшидов, Пещеры ста Бахромов* свод заклятый.

x x x

Где польза, что придем и вновь покинем свет? Куда уйдет уток основы наших лет? На лучших из людей упало пламя с неба, Испепелило их,- и даже дыма нет.

x x x

Загадок вечности не разумеем - ни ты, ни я. Прочесть письмен неясных не умеем - ни ты, ни я. Мы спорим перед некою завесой. Но час пробьет, Падет завеса, и не уцелеем - ни ты, ни я.

x x x

Ты сердцу не ищи от жизни утоленья, Где Джам и Кей-Кубад? * Они - добыча тленья. И вся вселенная и все дела земли Обманный сон, мираж и краткое мгновенье.

x x x

Неужто для отдыха места мы здесь не найдем? Иль вечно идти нескончаемым этим путем? О, если б надеяться, что через тысячи лет Из чрева земли мы опять, как трава, прорастем!

x x x

Саки! Пусть любви удостоен я пери прелестной, Пусть винную горечь заменят мне влагой небесной. Пусть будет чангисткой Зухра *, собеседник - Иса. * Коль сердце не радостно, то пировать неуместно.

x x x

Човган * судьбы, как мяч, тебя гоняет. Беги проворней,- спор не помогает! Куда? Зачем? - Не спрашивай. Игрок Все знает сам! Он знает, он-то знает1

x x x

По книге бытия гадал я о судьбе. Мудрец, скрывая скорбь душевную в себе, Сказал: "С тобой - луна в ночи, как месяц, долгой Блаженствуй с ней! Чего еще искать тебе?"

x x x

Не бойся козней времени бегущего. Не вечны наши беды в круге сущего. Миг, данный нам, в веселье проведи, Не плачь о прошлом, не страшись грядущего.

x x x

Боюсь, что в этот мир мы вновь не попадем, И там своих друзей - за гробом - не найдем. Давайте ж пировать в сей миг, пока мы живы. Быть может, миг пройдет - мы все навек уйдем.

x x x

Вот в чаше бессмертья вино,- выпей его! Веселье в нем растворено,- выпей его! Гортань, как огонь, обжигает, но горе смывает Живою водою оно,- выпей его!

x x x

Пусть в наших знаньях - изъян, в постулатах обманы. Полно томиться, разгоним сомнений туманы! Лучше наполним широкую чашу вином, Выпьем и веселы будем - ни трезвы, ни пьяны.

x x x

Зачем печалью сердечный мир отягчать? Зачем заботой счастливый день омрачать? Никто не знает, что нас потом ожидает. Здесь нужно все нам, что можем мы пожелать.

x x x

С беспечным сердцем встречай рассвет и закат, Пей с луноликой, утешь и сердце, и взгляд. О друг, не время терзаться тщетной заботой, Ведь из ушедших никто не вернулся назад.

x x x

Конечно,- цель всего творенья - мы, Источник знанья и прозренья - мы. Круг мироздания подобен перстню, Алмаз в том перстне, без сомненья,- мы.

x x x

Пей с мудрой старостью златоречивой, Пей с юностью улыбчиво красивой. Пей, друг, но не кричи о том, что пьешь, Пей изредка и тайно - в миг счастливый.

x x x

Ты жив, здоров, беспечен, пей пока С красавицей, как роза цветника, Покамест не сорвет дыханье смерти Твой краткий век подобьем лепестка.

x x x

На розах блистанье росы новогодней прекрасно. Любимая - лучшее творенье господне - прекрасна. Жалеть ли минувшее, бранить ли его мудрецу? Забудем вчерашнее! Ведь наше сегодня-прекрасно.

x x x

Я болен, духовный недуг мое тело томит, Отказ от вина мне воистину смертью грозит. И странно, что сколько я не пил лекарств и бальзамов Все вредно мне! Только одно лишь вино не вредит.

x x x

Моей скорби кровавый ручей сотню башен бы снес, Десять тысяч строений подмыл бы поток моих слез. Не ресницы на веках моих - желоба дождевые, Коль ресницы сомкну- от потопа бежать бы пришлось.

x x x

Мне богом запрещено - то, что я пожелал, Так сбудется ли оно - то, что я пожелал? Коль праведно все, что Изед * захотел справедливый, Так значит, все - ложно, грешно,- то, что я пожелал.

x x x

Те, кто украсили познанья небосклон, Взойдя светилами для мира и времен, Не растопили тьму глубокой этой ночи, Сказали сказку нам и погрузились в сон .

x x x

Тот, кто землю поставил и над нею воздвиг небосвод, Сколько горя с тех пор он печальному сердцу несет. Сколько ликов прекрасных, как луны, и уст, как рубины, Скрыл он в капище праха земного, под каменный гнет.

x x x

Ты сегодня не властен над завтрашним днем. Твои замыслы завтра развеются сном! Ты сегодня живи, если ты не безумен. Ты - не вечен, как все в этом мире земном.

x x x

Малая капля воды слилась с волною морской. Малая горстка земли смешалась с перстью земной. Что твой приход в этот мир и что твой уход означают? Где эта вся мошкара, что толклась и звенела весной?

x x x

Перейти на страницу:

Похожие книги

Невидимая Хазария
Невидимая Хазария

Книга политолога Татьяны Грачёвой «Невидимая Хазария» для многих станет откровением, опрокидывающим устоявшиеся представления о современном мире большой политики и в определённом смысле – настоящей сенсацией.Впервые за многие десятилетия появляется столь простое по форме и глубокое по сути осмысление актуальнейших «запретных» тем не только в привычном для светского общества интеллектуальном измерении, но и в непривычном, духовно-религиозном сакральном контексте.Мир управляется религиозно и за большой политикой Запада стоят религиозные антихристианские силы – таково одно лишь из фундаментальных открытий автора, анализирующего мировую политику не только как политолог, но и как духовный аналитик.Россия в лице государства и светского общества оказалась совершенно не готовой и не способной адекватно реагировать на современные духовные вызовы внешних международных агрессоров, захвативших в России важные государственные позиции и ведущих настоящую войну против ее священной государственности.Прочитав книгу, понимаешь, что только триединый союз народа, армии и Церкви, скрепленный единством национальных традиций, способен сегодня повернуть вспять колесо российской истории, маховик которой активно раскручивается мировой закулисой.Возвращение России к своим православным традициям, к идеалам Святой Руси, тем не менее, представляет для мировых сил зла непреодолимую преграду. Ибо сам дух злобы, на котором стоит западная империя, уже побеждён и повержен в своей основе Иисусом Христом. И сегодня требуется только время, чтобы наш народ осознал, что наша победа в борьбе против любых сил, против любых глобализационных процессов предрешена, если с нами Бог. Если мы сделаем осознанный выбор именно в Его сторону, а не в сторону Его противников. «Ибо всякий, рождённый от Бога, побеждает мир; и сия есть победа, победившая мир, вера наша» (1 Ин. 5:4).Книга Т. Грачёвой это наставление для воинов духа, имеющих мужественное сердце, ум, честь и достоинство, призыв отстоять то, что было создано и сохранено для нас нашими великими предками.

Татьяна Грачева , Татьяна Васильевна Грачева

Политика / Философия / Религиоведение / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное