Читаем Ровена полностью

— Прайм Каллисто, — поправил Джефф, слегка поклонившись. — Я с восторгом ловлю объедки, которые роняют эти милые ручки. — В его голубых глазах таилась такая лукавая печаль, что даже Джероламан не смог удержать смешок. — Разрешите помочь вам в трудах по обустройству, Ровена? — спросил напоследок Джефф, само воплощение вежливости, беря её под руку.

— Я думаю, — торжественно произнесла она, — наш рабочий день закончен.

Альтаир прекращает операции на тридцать два часа. Отдыхайте! — И они покинули команду станции, ошеломленную встречей, сияя от восторга.

***

На следующий день ближе к полудню Ровена попросила Джеффа проводить её.

Он знал, куда она собирается пойти, и нежно поцеловал в щеку, всей душой поддерживая её.

А там… там с трудом дышалось от пряного запаха мятных деревьев, заставившего Ровену поежиться от нахлынувших воспоминаний.

— Довольно интересный запах. Такой трудно забыть, — заключил Джефф, принюхиваясь.

За четверть века, прошедшую со времени разрушительного грязевого оползня, мятные деревья выросли до невероятных размеров в заполненной илом долине, на дне которой когда-то находился поселок Рябиновой компании.

Ровена не нашла здесь ничего знакомого, хотя где-то пятью-десятью метрами ниже Ангарад Гвин прожила целых три года. Несмотря на то, что Джеффу удалось снять блокировку с той части мозга, где хранилось прошлое, она вспомнила только своё имя и какие-то лица, склонявшиеся над ней. Она знала, некоторые из этих лиц должны были быть её матерью, отцом и братом.

Еще она вспомнила только коврик из лоскутков, на котором часто играла перед камином, и проникающий всюду запах мятных деревьев.

— Не слишком много воспоминаний для трехлетней девочки, правда?

— Ей просто не повезло, — нежно сказал Джефф. — Где они нашли тебя?

Она проводила его вниз, в долину Ошони, к скале, где была стоянка её спасателей. Маленький вертолёт давно развалился на куски. За многие годы язык оползня усох, а солнце, дождь и ветер насквозь источили его.

Воспоминания о спасении из затонувшего вертолёта были более ясными, хотя и очень краткими.

— Должно же вспомниться хоть что-то ещё, — бормотала она, боясь показать свою боль. — Я не помню ничего, кроме толчков и головокружения, потом я ударилась и потеряла сознание.

— Это только к лучшему. — Джефф попытался помочь ей выразить чувства. — Плыть посреди медленно текущей грязи было для тебя, испуганной, замерзшей, голодной трехлетней девочки, настоящим ужасом. Но все давно прошло и забылось. — И он обнял её, прижав серебряноволосую голову к своей груди. — Я не знаю, что ты хотела увидеть или найти здесь, любимая, — ласково добавил он, успокаивая её душевную боль. — Чудо, что ты сама осталась жива, ведь никто больше в Рябиновом поселке не уцелел. Не оглядывайся в прошлое — его уже не изменишь.

— Я связывалась с иммиграционной службой, ты знаешь. — Ровена никак не могла выбраться-из подавленного состояния. — Там было три семьи с такой же фамилией, что и у меня. Пожилая пара и двое их сыновей с женами, поэтому у меня есть выбор. Рябиновая компания с готовностью предоставила свои материалы для Прайм, — уныло говорила она. — Я могла быть дочерью Ивайна и Мораг Гвин или Матта и Анны Гвин. Ивайн и Матт были инженерами. Чем занимались их жены — неизвестно. Поэтому, хотя я и помню, что моя мать была учительница, я все ещё не знаю, были она Анной или Мораг.

— Это так важно для тебя, любимая? — Джефф приподнял её голову, его голубые глаза лучились любовью.

— Не знаю почему, но мне действительно это важно, и именно сейчас, когда я хоть что-то узнала о своем происхождении. Особенно когда я вижу твою большую семью.

Джефф запрокинул голову и громко засмеялся. Ветер понес отголоски хохота вниз, в долину.

— Уж не большая ли семья заставила тебя улететь с Денеба?

— К вам, Рейвенам, нужно привыкнуть, — согласилась она, уткнувшись к его плечо. — Я хочу иметь столько детей, сколько смогу.

— Это единственный способ восстановить равновесие, — сказал он, усмехнувшись.

— И я хочу, чтобы они знали о моей семье столько же, сколько о твоей.

— Не хочешь ли ты сказать, что собираешься ждать, пока не выяснишь все о своей семье? — Джефф притворился испуганным.

— Я не смогу. — И она открыла свой разум, чтобы он узнал об её подозрениях.

— Ровена! — Он закружил её, ошалев от восторга.

«Поосторожнее со мной! У меня и так достаточно причин для головокружения, да ещё ты вертишь меня, словно колесо». — Она прижалась к нему и улыбнулась, довольная тем впечатлением, какое произвел на него её секрет.

Когда он снова осторожно поставил её на землю и прижал к себе, насколько было возможно, она почувствовала, как его сознание пытается проникнуть к новой жизни, устремившись прямо в её лоно.

— Еще рано, дорогой, — сказала она с нескрываемым удовольствием, — ему всего три недели, он сейчас не лучше головастика.

Он оттолкнул её с притворным страхом.

— Мой сын — головастик?

— Мы ещё не знаем, сын ли это. Потерпи!

— Я не хочу терпеть.

— Человечество придумало многое, но ещё ни одному Таланту не удалось ускорить процесс вынашивания.