— Тебе придется телепортироваться на Альтаир… Ты же теперь, как я вижу, не боишься больших расстояний. — Рейдингер продолжал осторожно зондировать её мозг.

— «Герои возвращаются домой», — продекламировала она. Потом резко изменила тон:

— Нет никакого шанса, что она выздоровеет? — Всё-таки Ровена испытывала к Сиглен что-то похожее на сочувствие.

— Ни одного! — сурово оборвал её Рейдингер. — Мы обязаны обеспечить ей спокойный конец, Ровена, — добавил он более добрым, но все ещё серьезным тоном. Впервые за всю их беседу он по-настоящему взглянул на неё и, увидев жетон Безопасности, спросил:

— Ангарад Гвин?

Ровена прыснула — его удивление было подлинным.

— Мое настоящее имя, — пояснила Ровена.

Наконец-то на лице Рейдингера отразилось и уважение.

— Ты позволила ему «пройти» в твой мозг настолько глубоко?

— Конечно. — Она не стала углубляться в подробности. — Моим отцом был инженер с шахты. А мама — одна из учительниц, работавших в лагере. У меня был старший брат Ян. Вам, вероятно, придется внести исправления в мое личное дело.

— Зачем? — Рейдингер вновь стал самим собой. — Все знают тебя как Ровену. Ты не сможешь в один миг превратиться в Ангарад Гвин. А теперь заканчивай все дела на Каллисто. Я уже вызвал этого нахального денебианца.

Но если вы воспользуетесь рабочим временем Прайма для развлечений, то я так отшлепаю вас обоих, что вы не захотите спать друг с другом целый месяц. Я и так уже предоставил вам гораздо большую свободу действий, чем вы заслуживаете.

— Никогда бы этого не подумала, Рейдингер, — сказала она со смехом, — принимая во внимание все, что мы смогли достигнуть.

Рейдингер быстро прощупал её мозг.

Она снова засмеялась.

— Не провожайте меня. Я знаю дорогу.

Появившись в приемной, она обнаружила там Голли Грена, горячо спорившего с пятью разгневанными мужчинами из службы Безопасности.

— Прошу прощения. Талант Грен, — извинилась девушка, прерывая потоки обвинений, изливавшиеся на него. Потом приподняла немного защитное поле, чтобы все они смогли понять, кто она такая. — Я не хотела навлечь на вас неприятности, но мне было необходимо поговорить с Праймом Земли как можно скорее.

— Разве нельзя было это сделать обычным способом? — пробурчал явно обидевшийся Грен.

— Нет, — ответила она без капли раскаяния. — Но не вините Афру. Он не мог не подчиниться моей просьбе. Вы были очень любезны и очень помогли мне.

Грен смиренно вздохнул. Ровена победно улыбнулась команде из службы Безопасности, настроенной куда менее дружелюбно.

— Вы же знаете: невозможно удержать одного Прайма, если он захочет встретиться с другим, хотя инфракрасные датчики и обнаружили мое присутствие. Обещаю, что в следующий раз, когда загляну к вам, буду действовать строго по протоколу. Пойдемте, Голли, проводите меня до челнока.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

АЛЬТАИР И КАЛЛИСТО

Такое неожиданное возвращение на станцию Прайм Альтаира, да ещё полновластной хозяйкой, кого угодно могло бы выбить из колеи. Ровену же переполняли радость и гордость. Наскоро собранный комитет по встрече включал многих знакомых людей, среди них были и сводные брат с сестрой, что очень порадовало Ровену. Она подавила волну боли от мысли, что Лузена не дожила до этого дня. Как и Сиглен. Пока Ровена сдавала дело на Каллисто после встречи с Рейдингером, старая Прайм умерла.

Возглавляла комитет координатор Камилла. Забыв о протоколе, она обняла Ровену, плача от счастья.

— Девочка моя дорогая, как же мы рады, что ты вернулась к нам. — Отстранившись, она бросила быстрый оценивающий взгляд и затем снова крепко обняла свою бывшую подопечную.

Ровена охотно ответила на объятия, согретая непосредственностью Камиллы. Женщина заметно постарела, но её мозг был светел, открыт и добр так же, как и раньше, а аура по-прежнему впечатляла ярко-зеленым цветом.

Хватило мимолетного контакта, чтобы Ровена узнала и многое другое: что координатор Камилла долго протестовала, когда Ровену ещё ребёнком отдали под безрадостную опеку Сиглен; что она всегда чувствовала себя виноватой, потому что не смогла поддерживать достаточно тесные личные контакты с осиротевшей девочкой. Ровена поняла ещё и то, что координатор узнала об её возвращении на Альтаир в качестве Прайм с огромным облегчением и гордостью.

— Я только сожалею, что вернулась при таких горьких обстоятельствах, — сказала Ровена, отвечая на многочисленные приветствия.

На лицо Камиллы набежала тень печали.

— Бедная Сиглен… По крайней мере, её оградили от невыносимой боли, и она не испытала чувства беспомощности, неизбежного в подобных случаях…

Какое облегчение, что ты с нами. Лучше и быть не может, когда Прайм Альтаира работает у себя на родине.