Читаем Россия Путина полностью

В своем фундаментальном труде «Философия неравенства» Бердяев, будучи христианским философом-мистиком, говорит, что недруги его – это недруги его веры, «отступившие в духе своем от Христа, предающие Его и восстающие на Него во имя земных идолов и богов» (если говорить словами Хайдеггера, это те, кто одержим, прежде всего, своим эго, деньгами, массами и техникой). Для Бердяева христианство – это религия свободы в борьбе: «Христос принес в мир не мир, но меч» (Мф. 10:34). Вместе с тем христианство не есть свод законов, потому что оно призывает человека создавать общество свободы, и таким образом человек приобщается к Богу, чтобы дополнить Творение. Недруги христианства «начали свою работу, подтачивающую духовные основы жизни русского народа, как угнетенные, с невинной и возвышенною проповедью гуманных и прогрессивных идей. Но скоро начал обнаруживаться дух ваш, дух небытия, скоро превратились вы в угнетателей». Обращаясь непосредственно к коммунистам, Бердяев пишет: «… вы создали неслыханную тиранию, грозящую окончательно уничтожить человеческий образ. Вы всегда были ненавистниками свободы, всегда были гасителями человеческого духа, истребителями божественного».

По поводу Революции он пишет, что «революциям предшествует процесс разложения, упадок веры, потеря в обществе и народе объединяющего духовного центра жизни. К революциям ведут не созидательные, творческие процессы, а процессы гнилостные и разрушительные. Народу кажется, что он свободен в революциях, это – страшный самообман. Он – раб тёмных стихий, он ведется нечеловеческими элементарными духами». (Вспомним примитивный мозг рептилии.) «В революции не бывает и не может быть свободы, революция всегда враждебна духу свободы. В стихии революции нет места для личности, для индивидуальности, в ней всегда господствуют начала безличные». (Вспомним обезличенную верховную власть «красных кхмеров», которая называла себя «Ангка».)

Обращаясь к революционерам, Бердяев пишет: «Вы люди, совершенно лишенные творческого духа, обделенные им, ненавидящие и истребляющие творчество.

Ибо поистине творчество – аристократично, оно есть дело лучших, оно не терпит власти худших, господства толпы, которой служите вы». Бердяев считает, что революционерами духа (созидателями в хорошем смысле этого слова) являются Ницше и Достоевский, которые отвергали революции, как, например, французскую революцию. Бердяев бьет в самую точку: «Ваша исступленная жажда равенства была истреблением бытия и всех его богатств и ценностей (…). Дух небытия движет вами (…). Творчество – аристократично. (…) Лишь в иерархии возможны разнокачественные индивидуальности. Вы же привели всё к равенству небытия».

Глубина размышлений Бердяева о человеческой личности и свободе достойна Достоевского: «Многие из вас любят говорить о свободе и освобождении. Но кто освобождается у вас, о чьей свободе говорите вы, существует ли у вас субъект свободы? Освобождение хаотической стихии (рептильный мозг – прим. ред.) не есть освобождение человека, хаотическая стихия не может быть субъектом освобождения, она – источник порабощения. Освобождение человека, человеческой личности и есть освобождение из плена у хаотической стихии, а не освобождение хаотической стихии в человеке и народе. Вот почему все глубокие люди понимали, что истинное освобождение предполагает момент аскезы, самодисциплины и самоограничения. Разнуздание стихийных страстей порабощает, делает рабом. Когда человек находится во власти собственного хаоса, он – раб, личность его распылена страстями, обессилена грехами. Вам, „освободителям“ человека и народа, снимающим со стихии все оковы, давно уже пора глубже задуматься над проблемой личности». Бердяев считает, что человек торжествует тогда, когда в нем утверждается божественное начало, а это предполагает героические жертвы и страдания. Бердяев противопоставляет «буржуазный или социалистический идеал земного благоденствия» (для него это одно и то же) героизму и величию, возникающим в результате самопожертвования.

В восприятии Бердяева история человечества носит исключительно трагический характер: «Индивидуальность, личность человеческая не дана изначально в природном и историческом мире, она в потенциальном состоянии дремлет в хаотической тьме, в зверином равенстве и освобождается, поднимается и развивается лишь путем трагической истории, путем жертв и борьбы, через величайшие неравенства и разделения, через государства и культуры с их иерархическим строем и принудительной дисциплиной».