Читаем Россия Путина полностью

По Бердяеву, в основе государства лежит культ героя. Государство стремится иметь национальный характер, отличаться от других, а слава пленяет народ более, чем мещанское спокойствие и довольство. Происхождение государства не имеет узкоутилитарного характера, оно связано с религией и высокой миссией. То отожествление государства с обществом, которое утверждается теорией общественного договора и народного суверенитета, ведет к совершенному деспотизму. «Поистине, государство менее деспотично, чем общество, возомнившее себя государством» (Н.Бердяев). Всякое начало может обращаться в свою противоположность, и государство, конечно, может перерождаться и служить цели, противоположной исконному назначению. Вот почему Бердяев считает, что недопустимо обожествление государства. Именно христианство ограничивает государство и утверждает права человека. И потому, когда люди с помощью революции хотят освободить человека и утвердить его право, они создают новую и более страшную тиранию – самодержавие общества и народа. Недопустимо обожествление государства, но в самом государстве есть божественное начало, аристократический гуманизм, лежащий в основе государств и империй. «Но есть другой, расслабляющий демократический гуманизм, который ведет к разложению и крушению государств и империй, который враждебен всякой исторической силе и всякому историческому величию. Он не хочет допустить жертв человеческими личностями и человеческими жизнями, так как не может оправдать этих жертв», исходя исключительно из соображений утилитарности в краткосрочной перспективе. Бердяев полагает, что свобода и независимость человека требуют того, чтобы в основу государства была положена не только любовь, но и принуждение и право. По его мнению, монизм в общественной жизни, исключительное преобладание лишь одного начала всегда ведет к тирании. «Наибольшую свободу и многообразие дает совмещение множественных начал, взаимодействующих друг с другом, внутренне подчиненных духовному центру»(Н. Бердяев).

Что касается нации, это живая историческая реальность. Бердяев упрекает интернационалистов в том, что они не принимают во внимание облик наций. Он отмечает, что братство народов предполагает существование народов точно так же, как братство людей предполагает существование людей и человеческих личностей во всем их разнообразии. Для социалистов же «ничего не существует, кроме абстрактных экономических и социологических категорий, вносящих великую рознь в человечество». По мнению Бердяева, принадлежность к определенной нации связана с судьбой. Животным не ведомо, что такое нация.

Бердяев провидчески описывает, что собой представляет патриотизм в новой России: «Нация имеет онтологическое ядро. Национальное бытие побеждает время. Дух нации противится пожиранию прошлого настоящим и будущим. Нация всегда стремится к нетленности, к победе над смертью, она не может допустить исключительного торжества будущего над прошлым. Вот почему в национальном бытии и национальном сознании есть религиозная основа, религиозная глубина. Религия есть установление связи и родства, (…), и в родине прежде всего обретает человек эту связь. (…) Национальное сознание консервативно не потому, что оно враждебно творчеству, а потому, что оно охраняет подлинную жизнь, цельную жизнь от смертоносных истреблений грядущего». Он считает, что наши деды и отцы, наши предки столь же живы, как и мы сами, как и грядущие потомки наши. «Жизнь нации, национальная жизнь есть неразрывная связь с предками и почитание их заветов. В национальном всегда есть традиционное. И поскольку революционизм ваш разрывает связь времен, уничтожает память о прошлом, о предках, он глубоко антинационален.» Согласно Бердяеву, революционный дух – это дух истребления, а не воскресения, и революция не признает надгробных памятников.