Это напоминает старый еврейский анекдот. Моше встречает Шимона на вокзале некоего городка в Польше и спрашивает: «Куда едешь, Шимон?» Тот отвечает: «Ты же знаешь — в Варшаву». «Ну да, конечно, — комментирует Моше. — Ты мне говоришь, будто едешь в Варшаву, чтобы я подумал, будто ты едешь в Краков, но я-то отлично знаю, что на самом деле ты едешь в Варшаву».

Беседуя с Гийемет де Серинье, Гари сделал ей признание, значение которого стало понятно только после его смерти: «Надо всегда помнить, что природе не свойственна снисходительность, а мы — часть природы. Порой человек ведет себя так, что с этим нельзя мириться. Наше общество всё готово принять, и человечество — жертва этой вседозволенности. Вероятно, меня погубит именно моя предельная терпимость».

Гийемет попыталась его успокоить: «Вам же только шестьдесят шесть лет, зачем вы говорите так, словно вам все восемьдесят и жизнь подходит к концу?» На что Гари ответил: «Вы так думаете? Не знаю. Мне кажется, что из меня уже и вправду песок сыплется».

115

говорить авторитетно о событиях, к нему приведших,

может только сам самоубийца.

В «Белой собаке» была фраза, свидетельствующая о том, что, несмотря на всю свою ненависть к этой особенно жестокой эпохе, Гари никогда не терял веры в человека:

Однако сам Гари впадал в отчаяние.