Читаем Ромен Гари, хамелеон полностью

За два месяца до смерти он попросил Рене Ажида на несколько дней приехать в Париж, чтобы помочь ему выйти из депрессии^{847}. В Ниццу Рене вернулся с надеждой, что на какое-то время спас друга. Но однажды в пятницу вечером Ромену позвонил Шарль-Андре Жюно^{848} и предложил встретиться. Жюно находился в Париже проездом и должен был улетать ночным рейсом в Женеву. Беседа касалась деловых вопросов и была короткой. Напоследок Гари сказал: «Прощай, Андре, мы больше не увидимся». Жюно заметил, что каждый человек вправе выбирать час своей смерти, но только не Гари — у него есть сын. Гари же напомнил, что Диего был объявлен дееспособным и что именно Жюно является его законным представителем и ведет его дела.

Гари любил сына больше всего на свете, но это не мешало ему думать о самоубийстве. Однажды Диего не появился за ужином, а кухарка Антония, которую за ним послали, не нашла его в комнате. Гари стало плохо: он испугался, что с сыном случилось какое-то несчастье. В состоянии шока он сидел в прихожей в полной неподвижности, не произнося ни слова, уставившись в одну точку. Только когда Диего вернулся, Ромен постепенно пришел в себя.

Двадцатого ноября Ромен Гари получил очень теплое письмо от Раймона Арона^{849} с известием, что ему удалось разыскать ценный документ — письмо 1945 года о планируемом опубликовании «Европейского воспитания».

В конце ноября Роже Ажид был проездом в Париже и позвонил Гари; ему показалось, что тот очень возбужден и, словно в бреду, преувеличивает нависшую над ним опасность, тогда как Клод Галлимар предпринимает всё, чтобы разрешить его проблемы с налоговой полицией.

Спустя несколько дней Ромен Гари вместе с Лейлой Шеллаби отправился в Лондон по приглашению ассоциации «ПЕН-клуб». Там он навестил своего старого приятеля Александра Кардо Сысоева, который жил в районе Кенсингтон-Гарден, полюбовался его коллекцией картин и показался Сысоеву сильно павшим духом.

Вернувшись в Париж, Гари принял решение ехать в Женеву к своему адвокату Шарлю-Андре Жюно, чтобы внести изменения в последний вариант своего завещания. Но он был настолько подавлен, что попросил Рене Ажида его сопровождать, и тот немедленно приехал в Париж. Ромен объяснил ему, что в свете последних событий он намерен окончательно разобраться в делах. Было решено, что они отправятся в Женеву вдвоем, и Гари забронировал места в самолете. В это воскресенье, 30 ноября, в шесть часов вечера Рене Ажид распрощался с Роменом Гари. Будь на то его воля, они не расставались бы до самого самолета, но это было невозможно: 1 декабря Рене Ажид должен был пойти на похороны своего двоюродного брата, а на следующий день выступить на научной конференции в Авиньоне. Провожая своего верного друга до лифта, Гари вздохнул: «Ах, если бы мама была здесь, всё устроилось бы совершенно по-другому».

Рене Ажид собирался приехать в Женеву третьего декабря, чтобы помочь Ромену «разобраться с делами»^{850}: решить вопросы, связанные с появлением Эмиля Ажара. Рене был по-прежнему убежден, что лучший выход — это обнародовать правду. Так Ромен избежал бы дальнейших споров с Полем Павловичем, даже если с ним пришлось бы порвать. К тому же Рене не сомневался, что, несмотря на то, что Гари был дважды удостоен Гонкуровской премии, из сложившейся ситуации удастся найти достойный выход.

Но Гари не решался признаться, что Эмиль Ажар — это он. Ромен знал, что Поль против и его это больно ранит. Сильвия Ажид писала Кристель Криланд: «Когда речь идет о человеческих поступках, Ромен становится глуп до святости». А Рене считал, что из-за своей наивности и неумения представить, что тебе могут причинить зло, Гари — идеальная жертва.

Тридцатого ноября, за два дня до смерти, Ромен позвонил Флоранс де Лавалетт^{851}, которая жила в великолепном особняке в глубине парка Ларошфуко. Он попросил ее зайти после обеда, чтобы поговорить о Диего, ведь она много им занималась. Флоранс никогда раньше не была в квартире Гари; он принял ее в «меховой» гостиной. Они беседовали на протяжении целого часа, но он расспрашивал ее только о том, что она как мать и учитель думает о воспитании его сына. Но в конце беседы, уже прощаясь, Гари вдруг обмолвился ей, что собирается в Женеву к своей знакомой Сюзанне Салмановиц, и вынул из кошелька два билета. На следующий день Бернар де Лавалетт^{852}, возвращаясь домой около половины седьмого, встретил Ромена Гари на улице Бак. Он выходил из туристического агентства и поведал Бернару (который являлся одним из его душеприказчиков), показывая ему билет, что второго декабря отправляется в Швейцарию для решения некоторых вопросов.

Вечером Жорж Кейман случайно заметил Ромена Гари на рю дю Бак сквозь витрину магазина и сделал ему знак рукой. Гари недавно дал ему прочитать «Прощай, Гарри Купер», надеясь, что Кейман узнает манеру письма Эмиля Ажара в книге, вышедшей под именем Ромена Гари.