Читаем Репин полностью

14.  В. А. Шевцова, с 1872 г. жена Репина (I, стр. 75), 1869. Первый, дошедший до нас портрет художника, являющийся крупным художественным произведением. То стремление уйти от банальной трактовки портретной композиции, которое видно уже в портрете Хлобощина, здесь более бросается в глаза: девушка взята жизненно, естественно посажена на кушетку, несколько неуклюже неуклюжестью подростка, но именно потому без всякого позерства. Подобной портретной концепции русская живопись до того не знала. Портреты Васи Репина, Хлобощина и Шевцовой уже в 1860-х годах, в ученический период Репина, обнаруживают черту, особенно типичную для всего его портретного искусства в дальнейшем, — постоянные поиски, «как взять» на холсте данного человека, «как дать» его в наиболее ему присущем и характерном движении. И по живописи этот портрет стоит значительно выше предыдущих: в нем впервые видно определенное тяготение к колористическому согласованию цветовой гаммы, — серой кофты, красной юбки и зеленой кушетки.

15.  А. И. Шевцов, академик архитектуры, тесть Репина, 1869. Изображен в профиль, вправо, по колена, одно из которых он обхватил обеими руками.

16.  Читающая девушка, 1870. [Портрет следует датировать 1876 г.] Поколенный портрет молодой девушки, с распущенными волосами, сидящей в кресле, в повороте вправо от зрителя, читающей журнал, который держит перед собою обеими руками. Освещена ярким светом сзади; лицо и воротник залиты рефлексами от освещенных листов журнала. Это смело задуманная и отлично выполненная задача освещения и рефлексов, показывающая, как сильно шагнул Репин-живописец. Едва ли в 1870 г. подобную задачу мог с такой свободой и уверенностью разрешить другой русский художник. Портрет принадлежал проф. В. С. Груздеву, принесшему его в 1919 г. в дар Казанскому музею.

По словам В. С. Груздева, портрет был им куплен в давние годы, тотчас после окончания им университета, вместе с целой обстановкой, и достался ему почти даром, в придачу к мебели. Позднее Репин очень хотел перекупить портрет у его владельца, на что последний не согласился. Подпись и дата на портрете сделаны художником в 90-х годах.

17.  Академический сторож Ефимов (II, стр. 188), 1871. Портрет-этюд, написанный в свободной живописной манере, выработанной Репиным после писания этюдов на воздухе для «Бурлаков», когда он сразу значительно повысил свое живописное мастерство. Опять не банально высмотренная и хорошо переданная поза человека, нагнувшегося вперед и опирающегося руками о колени. В живописи этого этюда нет уже никаких пережитков академических традиций, явных в портрете Хлобощина и не вполне отброшенных даже в портрете В. А. Шевцовой. Но здесь прибавилась еще новая черта, которая вскоре вырастет в одно из характернейших слагаемых всего репинского искусства, — чисто репинское чувство материала. И. Е. Репин в зрелую эпоху так чувствовал, так смаковал, любил и так передавал материал — тело, волосы, одежду, деревья, камни и т. д., — как ни один из русских художников до и после него. Это специфическая особенность его живописи, культивируемая им, начиная с 1871 г., упорно, всюду и во всем, почти фанатически.

18.  Продавец ученических работ в академической лавочке (II, стр. 189), 1871. Портрет-этюд, написанный вскоре после предыдущего. Оба эти этюда были первыми произведениями, купленными у Репина П. М. Третьяковым. И в этой голове, живой и выразительной, огромное внимание уделено передаче материала, решенного путем фактурно-разнотипной трактовки отдельных частей целого. И снова небанальность посадки, жизненность и намеренная случайность поворота.

19.  Татьяна Степановна Репина, мать художника. Портрет-миниатюра, писанный на доске, во время приезда матери к Репину в начале февраля 1872 г. Портрет всегда висел в мастерской художника, видимо, его ценившего и любившего, притом не только, как память о дорогом человеке, но и как удовлетворявшее его художественное произведение: шесть лет спустя, уже вернувшись из Парижа, он, автор «Еврея на молитве», давно уже висевшего в Третьяковской галерее, прославленного «Протодиакона» и портретов Забелина, Куинджи, Шишкина, Поленова, ставит эту миниатюру на ответственную для себя VI Передвижную выставку 1878 г., вместе с «Протодиаконом», «Мужичком из робких» и портретом Е. Г. Мамонтовой. Портрет матери явно писан под впечатлением миниатюр Рембрандта в Эрмитаже, которыми Репин в то время особенно увлекался.