Читаем Репин полностью

Картина «Запорожцы» — уже действительно историческая картина, и в течение тринадцати лет работы над ней Репин положил немало труда на изучение истории, быта и материальной культуры Запорожья. И все же основной смысл и этой картины не в ее внешней исторической правде, а в правде внутренней, идейной. Центр тяжести ее не в изображении исторического эпизода — сочинения дерзкого, смехотворного письма турецкому султану в ответ на его предложение перейти к нему в подданство и принять мусульманскую веру, — а в передаче духа запорожской вольницы, безграничной удали, любви к родной земле, в ненависти к врагам и презрении к ним. Эта картина — восторженный гимн, воспетый Репиным свободолюбию и несгибаемости украинского народа, его здоровому, задорному, никогда не изменяющему юмору. И все это передано при помощи смеха, который и является основным содержанием картины. Художники всех времен уделяли немало внимания и таланта изображению смеха, от Рубенса, Веласкеса и Гальса до Прянишникова и Маковского, но один лишь Репин исчерпал эту тему до конца, до предела, изучив и передав все бесчисленные оттенки смеха, от легкой усмешки, от намека на улыбку до раскатистого, гомерического, надрывного хохота.

Естественно, что такой исключительный, глубокий художник и мыслитель, художник-психолог должен был быть первоклассным портретистом. И Репин действительно был одним из величайших мастеров портрета всех времен. Русский портрет далеко недооценен в Западной Европе, почти не знающей Рокотова, Левицкого, Боровиковского, Кипренского, Брюллова. А кто может равняться на Западе по проникновенной психологической характеристике с Перовым? Репин вознес русский портрет на новую, небывалую высоту. То портретное сходство, которым удовлетворились бы десятки других портретистов, ему не достаточно. Он называет его «неполным» и работает над портретом до тех пор, пока не достигает глубочайшей, исчерпывающей характеристики. Таковы его портреты Писемского, Мусоргского, Пирогова, Стасова, Дельвига, Гаршина, Толстого.

Но самое замечательное, что в портретах Репина, как и в картинах, содержание и форма составляют единое, гармоническое целое. Лучшие куски репинской живописи как раз в его портретах.

А как Репин решал официальные картины, можно видеть на примере трех царских заказов. Первый он получил от Александра III, заказавшего ему написать картину, изображающую его обращение с речью к волостным старшинам во время коронации. Само собой предполагалось, что художник должен представить трогательное общение царя с народом, способное вызвать у зрителя слезы умиления. Это содержание Репин подменил своей идеей, но подменил так, что к нему нельзя было придраться. Народ представлен у него вполне «надежный», одни кулаки, но и по сравнению с этим поддельным народом придворная знать производит невыгодное впечатление. Картина вызвала возмущение царя и его присных и ее «сослали» в Московский кремлевский дворец.

Николай II заказал Репину свой портрет и большую картину, изображающую «Заседание Государственного Совета в день столетия со времени его учреждения». Последнего самодержца Репин написал стоящим посреди гигантского растреллиевского зала Большого царскосельского дворца. Ничтожная фигурка царя, одиноко стоящего среди раззолоченной дворцовой пустыни, производит явно комическое впечатление, видимо, не укрывшееся от него самого, ибо и это произведение постигла участь «речи Александра III»: его запрятали в запасные залы Академии художеств. Еще занятнее справился Репин со вторым заказом. Он дал такую уничтожающую характеристику главных действующих лиц этого необычайного собрания мракобесов, правивших всей Россией еще накануне революции, что вызвал среди них негодование. В противовес им он с любовью написал несколько представителей передовых кругов Совета.

Когда и где художники решали официальные заказы с такой непринужденностью и свободой, с такой огромной силой реализма и столь блестяще со стороны живописной? В мировой официальной живописи XIX в. нет картины, равной «Заседанию Государственного Совета» по жизненности и правдивости впечатления. И тут, как во всех картинах Репина, событие — только канва для выражения идеи, волнующей художника.

Для Репина не существовало бессодержательной, безыдейной картины. От всей души он любовался незатейливой веселой жанровой картиной, талантливо написанной, но самого его влекло только к идейной живописи. В этом он верный ученик великих русских просветителей 60-х годов, подлинный сын своего народа. Этот народ он беззаветно любил, считая, вместе с Чеховым, что все лучшее — из народа и в народе. Значение Репина для русской культуры в том, что он впервые высоко поднял знамя русского искусства, возвысив его в глазах народа и приблизив его к народу. За это народ так безоговорочно его полюбил.