Читаем Рембрандт полностью

В заключение нашего новозаветного графического калейдоскопа рассмотрим ещё два знаменитых офорта, посвященных Симеону-богоприимцу. Из них один, 1639 года, дает сцену в храме, при большом обилии людей, с двумя резко разделенными планами, ближним и дольним. На одном оттиске Симеон представлен без ермолки. Он принимает подносимого ему младенца на согнутое колено, Мадонна же стоит на коленях, с обращенными к зрителю пятками. Святая Анна шествует с посохом в центре картины. Над нею изображение символического голубя. Остальные фигуры правого отдела картины лишь стафажны. У левого края картины представлены два человека, смотрящих на сцену с недоверчивым тихим осуждением. На дальнем плане – скопление священнослужителей. Неуместная комнатная собачка, помещенная спереди, шокирует глаз. Видимо, Рембрандт так любил собак, что вводил их даже в еврейский храм. Офорт в целом широк, массивен и холоден. Но вот на ту же тему офорт 1654 года, являющийся одним из величайших в мире созданий графического искуства. Иосиф подносит младенца священнику. Всё фантастично, всё белеет в метафизически живом белом свете. Борода и седые волосы у Иосифа белее альпийских снегов и чище белого света на видимом небе. Сидящий с раскрытою книгою Симеон, тоже с белою бородою, в белом хитоне, покрытом священническим драгоценным плащом. Обе фигуры вместе – это настоящая песня не разложившегося на земле белого света и потому особенно крепкого и нерушимого в своём вечном сиянии. Позади Симеона высится изумительная фантастическая фигура какого-то не то иерарха, не то храмового стража, в высокой митре и с торжественным жезлом в правой руке. Это воплощенная басовая нота органа, играющего в храме Соломона. Выражение лица Иосифа – это высшая степень человеческого вдохновения. Весь же офорт, по красоте своей, почти не земной, не мог быть выдуман. Он мог только присниться гениальному художнику. Фигура Мадонны скрыта в тени и гармонирует с общим симфонически-красочным аккордом.

4 сентября 1924 года