Это был еще один кризис для христианства, ведь неоспоримый турецкий флот мог в любой момент закрепиться за исламом в итальянском сапоге. Как ни странно, Франциск I в это время был союзником турок, а папа Климент VII — союзником Франции. К счастью, Климент умер (25 сентября 1534 года); папа Павел III обещал Карлу V средства для нападения на Барбароссу, а Андреа Дориа предложил полное содействие генуэзского флота. Весной 1535 года Карл собрал в Кальяри, на Сардинии, 400 кораблей и 30 000 солдат. Пересекая Средиземное море, он осадил Ла Голетту, форт, выходящий к Тунисскому заливу. После месячных боев Ла-Голетта пала, и императорская армия двинулась на Тунис. Барбаросса попытался остановить продвижение, но потерпел поражение и бежал. Рабы-христиане в Тунисе разорвали свои цепи и открыли ворота, и Карл без сопротивления вошел в город. На два дня он отдал его на разграбление своим солдатам, которые в противном случае взбунтовались бы; тысячи мусульман были истреблены; искусство веков было разрушено за день или два. Христианские рабы были с радостью освобождены, а оставшееся в живых магометанское население обращено в рабство. Карл восстановил Мулей Хасана в качестве своего вассала, оставил гарнизоны в Бона и Ла Голетте и вернулся в Европу.

Барбаросса бежал в Константинополь и там на средства Сулеймана построил новый флот из 200 кораблей. В июле 1537 года эта сила высадилась в Таранто, и христианство снова оказалось в осаде. Образовалась новая «Священная лига», состоящая из Венеции, папства и империи, которая собрала 200 кораблей у острова Корфу. 27 сентября соперничающие армады у входа в Амбракийский залив вступили в бой почти в тех же водах, где Антоний и Клеопатра встретились с Октавианом при Актиуме. Барбаросса победил и снова стал властвовать на морях. Отплыв на восток, он захватил одно за другим венецианские владения в Эгейском море и Греции и вынудил Венецию заключить сепаратный мир.

Карл пытался привлечь Барбароссу на свою службу подарками и предложением сделать его вассальным королем Северной Африки, но Хайр эд-Дин предпочел исламскую приманку. В октябре 1541 года Карл и Дориа возглавили экспедицию против Алжира; на суше она была разбита армией Барбароссы, а на море — штормом. В ответ Барбаросса опустошил Калабрию и беспрепятственно высадился в Остии, порту Рима. Великая столица содрогнулась в своих святилищах, но Павел III в то время был в хороших отношениях с Франциском, и Барбаросса, якобы из вежливости к своему союзнику, заплатил наличными за все, что взял в Остии, и мирно удалился.1 Он доплыл до Тулона, где его флот был встречен доброжелательными французами; он попросил, чтобы церковные колокола не звонили, пока корабли Аллаха находятся в гавани, так как колокола мешали ему спать, и его просьба была законной. Вместе с французским флотом он взял Ниццу и Вильфранш у императора. Затем, в возрасте семидесяти семи лет, торжествующий корсар с почестями удалился на покой, чтобы умереть в постели в возрасте восьмидесяти лет (1546).

Бона, Ла Голетта и Триполи отошли к исламу, а Османская империя простиралась от Алжира до Багдада. Только одна мусульманская держава осмелилась бросить вызов ее господству в исламе.

II. САФАВИДСКАЯ ПЕРСИЯ: 1502–76 ГГ

Персия, пережившая столько периодов культурного расцвета, теперь вступала в новую эпоху политической активности и художественного творчества. Когда шах Исмаил I основал династию Сефевидов (1502–1736), Персия представляла собой хаос царств: Ирак, Йезд, Самнан, Фирузкух, Диярбекир, Кашан, Хурасан, Кандагар, Балх, Кирман и Азербайджан были независимыми государствами. В череде безжалостных походов Исмаил Азербайджанский завоевал большинство этих княжеств, захватил Герат и Багдад и вновь сделал Тебриз столицей могущественного царства. Народ приветствовал эту родную династию, прославлял единство и могущество, которые она дала его стране, и выразил свой дух в новом всплеске персидского искусства.

Восхождение Исмаила к королевской власти — невероятная история. Ему было три года, когда умер его отец (1490), тринадцать, когда он отправился завоевывать себе трон, и еще тринадцать, когда он сам короновался как шах Персии. Современники описывали его как «храброго, как молодой петух» и «живого, как фавн», крепкого, широкоплечего, с яростными усами и огненно-рыжими волосами; левой рукой он владел могучим мечом, а из лука был еще одним Одиссеем, сбившим семь яблок в ряду из десяти.2 Нам говорят, что он был «приветлив, как девушка», но он убил свою собственную мать (или мачеху), приказал казнить 300 куртизанок в Тебризе и расправился с тысячами врагов.3 Он был настолько популярен, что «имя Бога забыто» в Персии, сказал один итальянский путешественник, «и помнят только имя Исмаила». 4