Читаем Реформация полностью

Он вернулся в Москву (февраль 1565 года) и созвал народное собрание духовенства и бояр. Он объявил, что казнит лидеров оппозиции и конфискует их имущество; отныне он возьмет на себя всю полноту власти, не советуясь с дворянами и собранием, и прогонит всех, кто не подчинится его указам. Собрание, опасаясь восстания народных масс, уступило и распустилось. Иван постановил, что в будущем Россия должна быть разделена на две части: одна, Земщина, или собрание провинций, должна была оставаться под управлением бояр и их думы; она должна была облагаться валовым налогом от царя и подчиняться ему в военных и иностранных делах, но в остальном должна была быть самоуправляемой и свободной; другая часть, опричнина, или «отдельное имение», должна была управляться им самим и состоять из земель, выделенных им опричникам или отдельному сословию, выбранному царем для полиции и управления этим полуцарством, для охраны его от смуты, для личной охраны и специальной военной службы. Новые чиновники — сначала тысяча, а в конце концов шесть тысяч — были отобраны главным образом из младших сыновей дворян, которые, будучи безземельными, были готовы поддержать Ивана в обмен на пожалованные им поместья. Эти земли были взяты частично из владений короны, в основном из конфискованных владений мятежных бояр. К концу царствования опричнина включала в себя почти половину России, большую часть Москвы и важнейшие торговые пути. Революция была сродни той, которую спустя 150 лет предпринял Петр Великий, — возведение нового класса к политической власти и развитие российской торговли и промышленности. В век, когда практически вся военная мощь находилась в руках аристократии, это предприятие требовало от царя, вооруженного только личным войском и ненадежной поддержкой купечества и населения, дикой отваги. Некоторые современники уверяют, что в этот критический период Иван, которому тогда было тридцать пять лет, постарел на двадцать лет.11

Теперь Иван сделал Александровск своей постоянной резиденцией и превратил его в укрепленную цитадель. Напряжение, вызванное его восстанием против бояр, а также неудачами в длительной войне с Ливонией, возможно, привели в расстройство никогда не отличавшийся уравновешенностью ум. Он одел своих гвардейцев, как монахов, в черные рясы и шапки-черепа, назвал себя их аббатом, пел в их хоре, ежедневно посещал с ними мессу и так ревностно преклонялся перед алтарем, что его лоб неоднократно подвергался кровоподтекам. Это усилило благоговение, которое он внушал; Россия стала смешивать благоговение со страхом, который она испытывала перед ним; и даже вооруженные опричники были настолько смиренны перед ним, что их стали называть его двором или судом.

Революция Ивана, как и другие, не обошлась без террора. Тех, кто выступал против него и был пойман, казнили без пощады. Монастырская летопись, предположительно враждебная ему, насчитала 3470 жертв его гнева в те годы (1560–70); часто, сообщает она, жертву казнили «с женой» или «с женой и детьми», а в одном случае — «с десятью людьми, пришедшими ему на помощь».12 Князь Владимир и его мать были преданы смерти, но детей пощадили и обеспечили. Царь, как нам рассказывают, просил монахов молиться об упокоении душ своих жертв. Он защищал казни как обычное наказание за измену, особенно во время войны; агент Польши согласился с этим аргументом, а англичанин, ставший свидетелем кровавой расправы, молился: «Дай Бог, чтобы наших жесткошеих мятежников научили долгу перед князем таким же образом! «13