В том же году умер Генрих VIII, а два года спустя — Маргарита. Она слишком долго была вдали от Франциска и не понимала, что смерть преследует его. Когда в монастыре в Ангулеме ей сообщили, что он серьезно болен, она едва не лишилась рассудка. «Кто бы ни явился ко мне, — сказала она, — и ни сообщил мне о выздоровлении короля, моего брата, такого курьера, если он будет усталым и изможденным, грязным и немытым, я пойду целовать и обнимать, как если бы он был самым чистым принцем и кавалером во Франции; и если ему нужна будет постель… я дам ему свою и с радостью лягу на землю за те добрые вести, которые он мне принес». 66 Она послала курьеров в Париж; те вернулись и солгали ей; король, по их заверениям, был совершенно здоров; но тайные слезы монахини выдали правду. Маргарита оставалась в монастыре сорок дней, исполняя обязанности настоятельницы и распевая вместе с монахинями старые священные песнопения.

Вернувшись в По или Нерак, она смирилась с аскетизмом, неверностью мужа и блуждающим своеволием дочери. После всех своих мужественных, полупротестантских лет она находила утешение в красках, ладане и гипнотической музыке католического ритуала; кальвинизм, захвативший юг Франции, охлаждал ее и пугал, возвращая к детской набожности. В декабре 1549 года, наблюдая за кометой в небе, она подхватила лихорадку, которая оказалась достаточно сильной, чтобы сломить раму и дух, уже ослабленные жизненными невзгодами. За несколько лет до этого она написала строки, как будто наполовину влюбленная в анестезию смерти:

VII. ДИАНА ДЕ ПУАТЬЕ

У «старого галанта» было семеро детей, все от Клода. Старший сын, Франциск, был похож на своего отца, красивый, обаятельный, веселый. Генрих, родившийся в 1519 году, был тихим, застенчивым, немного запущенным; он сравнялся со своим братом только в несчастье. Четыре года лишений и унижений в Испании наложили на них неизгладимый отпечаток. Франциск умер через шесть лет после освобождения. Генрих стал еще более молчаливым, чем прежде, замкнулся в себе, избегал придворных развлечений; у него были компаньоны, но они редко видели его улыбающимся. Люди говорили, что он стал испанцем в Испании.

Не он решил жениться на Катрин де Медичи, и не она вышла за него замуж. На ее долю тоже выпали невзгоды. Оба ее родителя умерли от сифилиса в течение двадцати двух дней после ее рождения (1519), и с тех пор и до самого замужества ее переводили с места на место, беспомощную и ни о чем не просившую. Когда Флоренция изгнала правителей Медичи (1527), она держала Катерину в качестве заложницы за их хорошее поведение, и когда эти изгнанники вернулись, чтобы осадить город, ей пригрозили смертью, чтобы удержать их. Климент VII использовал ее как пешку, чтобы склонить Францию к папской политике; четырнадцатилетней девочкой она послушно отправилась в Марсель и вышла замуж за четырнадцатилетнего мальчика, который почти не разговаривал с ней во время всего праздника. Когда они приехали в Париж, ее ждал холодный прием, потому что она привезла с собой слишком много итальянцев; для парижан она стала «флорентийкой»; и хотя она изо всех сил старалась очаровать их, ни они, ни ее муж так и не прониклись к ней теплом. Несмотря на многочисленные усилия, она оставалась бесплодной в течение десяти лет, и врачи подозревали, что она получила какое-то злое наследство от своих зараженных родителей. Потеряв надежду на потомство, Екатерина де Медичи, как ее называли во Франции, пришла к Франциску в слезах, предложила развестись и уйти в монастырь. Король милостиво отказался от этой жертвы. Наконец врата материнства распахнулись, и дети стали появляться почти ежегодно. Всего их было десять: Франциск II, который женится на Марии Стюарт; Елизавета, которая выйдет замуж за Филиппа II; Карл IX, который отдаст приказ о резне святого Варфоломея; Эдуард, ставший трагическим Генрихом III; Маргарита Валуа, которая выйдет замуж за Генриха Наваррского и станет его женой. На протяжении всех этих бесплодных или плодородных лет, за исключением первых четырех, ее муж, рожая детей на ее теле, отдавал свою любовь Диане де Пуатье.