Церковь в Швейцарии была столь же любезна и развращена, как и в Италии. Она оказывала покровительство и предоставляла значительную свободу гуманистам, собравшимся вокруг Фробена и Эразма в Базеле. Это было частью моральной терпимости эпохи, когда большинство швейцарских священников пользовались услугами наложниц.1 Один швейцарский епископ взимал со своих священников по четыре гульдена за каждого рожденного ими ребенка, и за один год получил из этого источника 1522 гульдена.2 Он жаловался, что многие священники играют в азартные игры, часто посещают таверны и пьянствуют.3 — очевидно, не платя епископского сбора. Несколько кантонов, в частности Цюрих, установили гражданский надзор за церковниками и обложили налогом монастырское имущество. Епископ Констанц претендовал на весь Цюрих как на свою феодальную вотчину и требовал от него послушания и десятины; но папство было слишком вовлечено в итальянскую политику, чтобы эффективно поддерживать его претензии. В 1510 году папа Юлий II, в обмен на несколько женевских легионов, согласился, чтобы городской совет Женевы регулировал деятельность монастырей, монастырей и общественную мораль в пределах своих владений.4 Так, за семь лет до тезисов Лютера, в Цюрихе и Женеве была достигнута суть Реформации — верховенство светской власти над церковной. Для Цвингли и Кальвина был расчищен путь к слиянию церкви и государства.

II. ZWINGLI

Посещение места рождения Хульдрейха или Ульриха Цвингли наводит на мысль о неизменном правиле, согласно которому великие люди рождаются в маленьких домах. Самый рациональный и неудачливый из реформаторов начал свою жизнь (1 января 1484 года) в крошечном домике в деревне Вильдхаус, расположенной в горной долине в пятидесяти милях к юго-востоку от Цюриха, в нынешнем кантоне Сен-Галль. Низкая двускатная крыша, стены из тяжелых досок, маленькие многостворчатые окна, полы из массивных досок, низкие потолки, темные комнаты, скрипучие лестницы, крепкие кровати из дуба, стол, стул, полка для книг: этот исторический дом свидетельствует о среде, в которой естественный отбор был строгим, а сверхъестественный отбор казался непременной надеждой. Отец Ульриха был главным магистратом в этой затерянной деревушке, а мать — гордой сестрой священника. Он был третьим из восьми сыновей, которые соперничали за восхищение двух сестер. С детства он был предназначен для священства.

Его дядя, декан церкви в близлежащем Везене, вместе с родителями занимался его образованием и привил Цвингли гуманистический уклон и широту взглядов, которые резко отличали его от Лютера и Кальвина. В десять лет мальчика отдали в латинскую школу в Базеле; в четырнадцать он поступил в колледж в Берне, возглавляемый выдающимся классиком; с шестнадцати до восемнадцати лет он учился в Венском университете в период расцвета гуманизма под руководством Конрада Кельтеса. Он облегчал свои труды игрой на лютне, арфе, скрипке, флейте и цимбалах. В восемнадцать лет он вернулся в Базель и занялся теологией под руководством Томаса Виттенбаха, который уже в 1508 году выступил против индульгенций, безбрачия духовенства и мессы. В двадцать два года (1506) Цвингли получил степень магистра и был рукоположен в священники. Свою первую мессу он отслужил в Вильдхаусе в окружении радостных родственников, а на собранные для него сто гульденов купил назначение5 на пасторство в Гларусе, в двадцати милях от города.

Там, ревностно исполняя свои обязанности, он продолжал учиться. Он выучил греческий язык, чтобы читать Новый Завет в оригинале. Он с увлечением читал Гомера, Пиндара, Демокрита, Плутарха, Цицерона, Цезаря, Ливия, Сенеку, Плиния Младшего, Тацита и написал комментарий к скептическому юмористу Лукиану. Он переписывался с Пико делла Мирандола и Эразмом, называл Эразма «величайшим философом и теологом», с благоговением посещал его (1515) и читал ему каждую ночь в качестве прелюдии ко сну. Как и Эразм, он обладал острым нюхом на церковную коррупцию, гениальным презрением к доктринальному фанатизму и горячим отказом думать о классических философах и поэтах как о горящих в аду. Он поклялся, что «предпочел бы разделить вечную участь Сократа или Сенеки, а не папы». 6 Он не позволял своим священническим обетам исключить его из удовольствий плоти; у него было несколько романов с щедрыми женщинами, и он продолжал предаваться этому до своей женитьбы (1514). Его прихожане, похоже, не возражали, и папы до 1520 года выплачивали ему ежегодную пенсию в размере пятидесяти флоринов за поддержку против профранцузской партии в Гларусе. В 1513 и 1515 годах он сопровождал гларусский контингент швейцарских наемников в Италию в качестве их капеллана и делал все возможное, чтобы сохранить их верность папскому делу; но соприкосновение с войной в битвах при Наварро и Мариньяно настроило его против дальнейшей продажи швейцарской доблести иностранным правительствам.