В 1508 году по рекомендации Штаупица он был переведен в августинский монастырь в Виттенберге и занял должность преподавателя логики и физики, а затем профессора теологии в университете. Виттенберг был северной столицей — редко резиденцией Фридриха Мудрого. Современник назвал его «бедным, незначительным городком с маленькими, старыми, уродливыми деревянными домами». Лютер описывал жителей как «сверх меры пьяных, грубых и склонных к кутежам»; они имели репутацию самых сильно пьющих в Саксонии, которая считалась самой пьяной провинцией Германии. В одной миле к востоку, говорил Лютер, цивилизация заканчивалась и начиналось варварство. Здесь, по большей части, он и остался до конца своих дней.

К этому времени он, должно быть, стал образцовым монахом, потому что в октябре 1510 года его вместе с одним монахом отправили в Рим с какой-то неясной миссией для августинских эремитов. Его первой реакцией при виде города было благочестивое благоговение; он распростерся на земле, поднял руки и воскликнул: «Слава тебе, о святой Рим!». Он совершил все обряды паломника, благоговейно склонился перед святыми мощами, поднялся на коленях на Скалу Санта, посетил десяток церквей и заработал столько индульгенций, что почти желал смерти своих родителей, чтобы избавить их от чистилища. Он осмотрел Римский форум, но, судя по всему, его не впечатлило искусство эпохи Возрождения, которым Рафаэль, Микеланджело и сотни других художников начали украшать столицу. В течение многих лет после этой поездки он не делал никаких замечаний по поводу мирской жизни римского духовенства или безнравственности, распространенной в то время в святом городе. Однако десять лет спустя, а также в старости в своих иногда образных воспоминаниях о «Застольной беседе», он описал Рим 1510 года как «мерзость», пап — как худших, чем языческие императоры, а папский двор — как «обслуживаемый за ужином двенадцатью голыми девушками».14 Очень вероятно, что он не был вхож в высшие церковные круги и не имел непосредственного представления об их безусловно легкой морали.

После возвращения в Виттенберг (февраль 1511 года) он быстро продвинулся по педагогической лестнице и был назначен провинциальным генеральным викарием своего ордена. Он читал курсы по изучению Библии, регулярно проповедовал в приходской церкви и выполнял работу по своей должности с усердием и преданностью. Выдающийся католический ученый:

Его официальные письма дышат глубокой заботой о колеблющихся, нежным сочувствием к падшим; они демонстрируют глубокие оттенки религиозного чувства и редкий практический смысл, хотя и не лишены советов, которые имеют неортодоксальные тенденции. Чума, поразившая Виттенберг в 1516 году, застала его мужественно на своем посту, который, несмотря на беспокойство друзей, он не покинул.15

Постепенно в эти годы (1512–17) его религиозные идеи отходят от официальных доктрин церкви. Он начал говорить о «нашей теологии», в отличие от той, которую преподавали в Эрфурте. В 1515 году он приписывает развращение мира духовенству, которое преподносит людям слишком много максим и басен человеческого изобретения, а не мир Божий по Писанию. В 1516 году он обнаружил анонимную немецкую рукопись, мистическое благочестие которой настолько поддерживало его собственный взгляд на полную зависимость души для спасения от божественной благодати, что он отредактировал и опубликовал ее под названием Theologia Germanica или Deutsche Theologie. Он обвинял проповедников индульгенций в том, что они пользуются простодушием бедняков. В частной переписке он начал отождествлять Антихриста из Первого послания Иоанна с папой.16 В июле 1517 года, приглашенный герцогом Георгом Альбертинским Саксонским для проповеди в Дрездене, он утверждал, что одно лишь принятие заслуг Христа гарантирует верующим спасение. Герцог пожаловался, что такой акцент на вере, а не на добродетели, «только сделает людей самонадеянными и мятежными».17 Три месяца спустя безрассудный монах бросил вызов всему миру, чтобы обсудить девяносто пять тезисов, которые он вывесил на Виттенбергской церкви.

III. РЕВОЛЮЦИЯ ОБРЕТАЕТ ФОРМУ

На ксилографии Кранаха 1520 года можно с полным основанием предположить Лютера 1517 года: тонзурированный монах среднего роста, временно стройный, с большими глазами серьезного намерения, крупным носом и решительным подбородком, лицо не драчливое, а спокойно заявляющее о мужестве и характере. И все же тезисы были написаны именно в честном гневе, а не в шутливой дерзости. Местный епископ не увидел в них ничего еретического, но мягко посоветовал Лютеру некоторое время больше не писать на эту тему. Сам автор поначалу был обескуражен вызванным им фурором. В мае 1518 года он сказал Штаупицу, что его истинным стремлением является спокойная жизнь в отставке. Он обманывал себя: ему нравилось сражаться.