Читаем Ребекка полностью

Ребекка

I had come down because I did not want the people at the ball to think I had quarrelled with Maxim.	Я спустилась потому, что не хотела, чтобы гости, приехавшие на бал, думали, будто мы с Максимом поссорились.
I didn't want them to go home and say,	Не хотела, чтобы, вернувшись домой, они говорили:
'Of course you know they don't get on.	"Ну, ты и сам прекрасно знаешь, что у них не все ладно.
I hear he's not at all happy.'	Я слышала, что он очень несчастлив".
I had come for my own sake, my own poor personal pride.	Я спустилась только ради себя самой, из-за своей собственной несчастной гордости.
As I sipped my cold tea I thought with a tired bitter feeling of despair that I would be content to live in one corner of Manderley and Maxim in the other so long as the outside world should never know.	Глотая - один крошечный глоток за другим -остывший чай, я подумала с бессильным горьким чувством отчаяния, что согласилась бы жить с Максимом в разных концах Мэндерли, лишь бы об этом никто не узнал.
If he had no more tenderness for me, never kissed me again, did not speak to me except on matters of necessity, I believed I could bear it if I were certain that nobody knew of this but our two selves.	Если у него не осталось ко мне нежности, если он никогда больше не поцелует меня, не заговорит иначе как по необходимости, я, наверно, и с этим смирилась бы, будь я уверена, что об этом известно лишь нам двоим.
If we could bribe servants not to tell, play our part before relations, before Beatrice, and then when we were alone sit apart in our separate rooms, leading our separate lives.	Если бы можно было купить молчание слуг и разыгрывать свои роли перед родными, перед Беатрис, а потом, оставшись вдвоем, сидеть порознь, каждый в своей комнате, вести порознь свою жизнь...
It seemed to me, as I sat there in bed, staring at the wall, at the sunlight coming in at the window, at Maxim's empty bed, that there was nothing quite so shaming, so degrading as a marriage that had failed.	Когда я лежала вот так в постели, глядя невидящим взором на стену, на вливающееся в окно солнце, на нетронутую постель Максима, мне казалось, что нет ничего позорнее и унизительнее, чем неудачный брак.
Failed after three months, as mine had done.	Брак, рухнувший, как мой, через три месяца после свадьбы.
For I had no illusions left now, I no longer made any effort to pretend.	У меня больше не осталось иллюзий, я не пыталась больше притворяться перед собой.
Last night had shown me too well.	Прошлая ночь слишком хорошо все мне показала.
My marriage was a failure.	Мое замужество постиг провал.
All the things that people would say about it if they knew, were true.	Что бы ни сказали о нем люди, знай они правду, они бы не ошиблись.
We did not get on. We were not companions.	Мы не ужились друг с другом, мы были не пара.
We were not suited to one another.	Мы не подходили друг другу.
I was too young for Maxim, too inexperienced, and, more important still, I was not of his world. The fact that I loved him in a sick, hurt, desperate way, like a child or a dog, did not matter.	Я была слишком молода для Максима, слишком неопытна, и, что еще важнее, я не принадлежала к его кругу, то, что я любила его - мучительно, отчаянно, преданно, как ребенок или пес, - не имело значения.
It was not the sort of love he needed.	Не такая ему нужна была любовь.