Читаем Реальная угроза полностью

Ответить она не успела, так как в это время к нашей компании присоединился навигатор Вебер. Поздравив меня с назначением и предложив называть его по имени – Ганс, он сказал:

– Кстати, Яна еще не сообщила тебе, что ты зачислен в нашу Первую группу? Не скажу за других, но лично мне будет приятно с тобой работать.

– Мне тоже, – кивнула Топалова.

Первая группа! Я знал, что по штатному расписанию в летную группу под номером один входят первый пилот корабля со старшим навигатором – а следовательно, таковыми были Топалова и Вебер. Как правило, Первой группе поручались наиболее сложные и ответственные участки пути. Сначала я почувствовал себя польщенным и чуть не заважничал от гордости, но уже в следующий момент сообразил: меня, новичка, определили под опеку самых опытных летчиков, чтобы я, часом, не наломал дров.

Приступая к еде, Вебер спросил:

– Так о чем вы там говорили перед моим приходом? До моих ушей донеслось что-то об идиотах, выбирающих военную службу. Странно слышать это от тебя, Яна. Ты же окончила Норд-Пойнт, а потом три года служила в ВКС.

– Три с половиной, – уточнила она. – А на следующий же день после присвоения суб-лейтенантского звания подала рапорт о переводе в Астроэкспедицию. Но речь не об этом. Мы обсуждали кадровую политику Корпуса. Алекс считает несправедливым, что мы вербуем летчиков с других планет, вместо того чтобы брать свою молодежь – выпускников наших космических колледжей.

– Целиком и полностью поддерживаю его, – кивнул Вебер. – К сожалению, наше начальство считает иначе, оно не желает нянчиться с новичками.

– Но меня же взяли… – робко заметил я.

– С тобой случай особый, – сказала Топалова. – Ты окончил колледж уже полностью подготовленным летчиком; ты обладаешь тем зрелым мастерством, которое обычно приходит лишь с годами. Не подумай, что я льщу тебе, я констатирую факт. Я летала с тобой, я видела тебя в работе. Ты не демонстрировал ничего сверхъестественного, не производил головокружительных трюков, которые так любят смаковать в кино и на виртуальных симуляторах, но которым нет места в реальности. Ты просто делал свое дело, ты управлял кораблем спокойно и уверенно, как опытный профессионал. Вчера вечером я просматривала запись полета, это моя обязанность как первого пилота, – так вот, за все четыре часа ты не совершил ни единой ошибки, даже самой мелкой и незначительной.

– Короче, ты самородок, – подхватил Вебер. – И вот что я тебе скажу: если твой первый успех не вскружит тебе голову, как это часто случается со слишком одаренными ребятами, если ты и дальше будешь работать над собой, то в будущем можешь стать летчиком экстра-класса, какие появляются лишь раз в десять или двадцать лет. Таким, как кэп Павлов. Таким, какими были коммодор Йенсен и адмирал Шнайдер.

От неожиданности я поперхнулся и закашлялся. Топалова нахмурилась, а по губам Вебера скользнула беззаботная улыбка.

– Кажется, ты шокирован сравнением со Шнайдером? А зря. Человеческая личность многогранна, и нельзя рассматривать ее только под одним углом. Тем более такую незаурядную личность, как Бруно Шнайдер. Да, он был фашистом. Но это ни в коей мере не перечеркивает того, что он был величайшим пилотом своего времени… И вот еще что. Если при наших старших всплывет имя адмирала Шнайдера, постарайся воздержаться от резко негативных характеристик типа «фашизм», «путч», «хунта» и тому подобного. Иначе можешь попасть в неловкую ситуацию.

– Почему?

Вебер небрежно передернул плечами:

– Да потому, что верхушка Корпуса кишмя кишит его бывшими соратниками. Как ты думаешь, что случилось с участниками мятежа после его провала? Да, лидеров посадили в тюрьму, некоторые еще не отбыли свой срок. Часть старших и младших офицеров просто отправили в отставку. Рядовой и сержантский состав, за некоторым исключением, амнистировали – они ведь, по сути, лишь исполняли приказы начальства. Но оставалась еще прослойка военнослужащих, которые чересчур увязли в заговоре, чтобы получить полную амнистию, но и не заслуживали на тюрьму или увольнение. Поэтому им предложили перевестись из Военно-Космических Сил в Астроэкспедицию, где их политические взгляды не могли принести особого вреда обществу. Большинство, разумеется, согласилось – в их числе и наш кэп.

– Павлов? – потрясенно переспросил я.

– Да, представь себе. Я сам был поражен, когда узнал о его прошлом. – Тут Вебер понизил голос почти до шепота. – Но и это еще не все. Говорят, что и наш начштаба, сам адмирал Фаулер, был причастен к заговору! Точных подтверждений этому нет, все жутко засекречено, однако его перевод в Корпус подозрительно совпадает по времени с переводом других мятежников.

«О боже! – подумал я. – О дьявол!..»

Теперь я начал понимать подлинные причины головокружительного старта моей летной карьеры. И не скажу, что мне это нравилось…