Олег АВРАМЕНКО

РЕАЛЬНАЯ УГРОЗА

Глава первая

ОКТАВИЯ

1

Полная должность моего собеседника звучала громоздко – начальник департамента летного состава кадрового управления компании «Эридани Интерстар Инкорпорейтед». Иными словами, его отдел отвечал за комплектацию экипажей кораблей, а сам Хьюго Гонсалес занимался наймом новых летчиков. Ну и увольнением, конечно. Правда, последнее мне пока не грозило, поскольку я только пытался устроиться в «Интерстар» и, честно говоря, не питал особых надежд на благоприятный исход дела. Это была уже не первая космическая компания, куда я обращался в поисках работы.

– Так, так, – произнес наконец Гонсалес. – Ваш диплом впечатляет, курсант Вильчинский. Вы неплохо учились в своем колледже.

Я с трудом удержался, чтобы не скорчить недовольную гримасу. Ха, «неплохо учился»! Да я отлично учился! Я был лучшим выпускником самого лучшего летного колледжа на Октавии… Только вот беда – несмотря на все мои успехи в учебе, потенциальные работодатели отнюдь не горели желанием заполучить себе такого перспективного молодого специалиста. Они предпочитали менее талантливых, зато «своих» – тех, чье обучение было оплачено ими и с кем они еще на первом курсе подписали контракты. Я же никаких контрактов не заключал, не желая связывать себе руки. Мой высокий средний балл позволял мне учиться бесплатно и даже получать стипендию; а на самый крайний случай у меня имелись сбережения, достаточные для того, чтобы оплатить свою учебу.

– Ну что ж, – сухо сказал Гонсалес. – Могу предложить вам должность младшего пилота на сухогрузе «Антали». Оплата по категории W2, полное социальное страхование, оплачиваемый двухмесячный отпуск и все такое прочее.

Услышав это, я совсем не обрадовался. Я уже знал, что последует дальше, но все же слабый огонек надежды затлел в моей груди, и я робко поинтересовался:

– Это межзвездный корабль?

– Нет, каботажное судно. Оно доставляет на Октавию руду с разработок в метеоритном поясе.

Я с горечью вздохнул. Опять то же самое. После пяти лет напряженной учебы на звездного пилота мне предлагали карьеру каботажника. А это низший класс; это все равно что заставить ученого-математика, специалиста по функциональному анализу, заниматься бухгалтерским учетом. В Высшем летно-навигационном колледже Астрополиса вообще не готовили каботажников, и в нашей среде это слово часто использовалось с оскорбительным или уничижительным оттенком.

– А как насчет межзвездных кораблей? – спросил я уже обреченно, без всякой надежды.

– Для летчиков вакансий, увы, нет. Вернее, они есть – но на должности, требующие определенного опыта. Вот если бы вы пару лет, в крайнем случае год, налетали в качестве пилота-стажера, то сейчас у нас был бы другой разговор. Мне очень жаль, молодой человек.

Я угрюмо кивнул и поднялся.

– Понятно. Вам нужны летчики со стажем, но где я возьму этот чертов стаж, если ни у вас, ни у других нет вакансий стажеров…

Не спрашивая разрешения, я забрал со стола Гонсалеса свои документы и направился к выходу. Но тут он окликнул меня, неожиданно мягко и доброжелательно:

– Погоди, Александр, вернись. Давай поговорим неофициально.

Первым моим порывом было пропустить его слова мимо ушей и удалиться с гордо поднятой головой. Но в следующий момент я передумал. Все-таки Гонсалес годился мне в отцы, а то и в деды, да и к тому же в его власти было создать мне дополнительные проблемы – как будто нынешних мало. Поэтому я вернулся и сел обратно в кресло.

– Да?

– Ты ведь понимаешь, в чем твоя беда?

Больше всего я боялся услышать, что причина в моем отце, однако ничто в поведении Гонсалеса не указывало на это. Сведения о моих родителях содержались в засекреченных правительственных файлах, доступ к которым для гражданских служб был закрыт. Ни в интернате, где я жил и учился до восемнадцати лет, ни в колледже никто не знал о моем происхождении.

– Кажется, начинаю понимать, – осторожно ответил я. – Все из-за того, что я учился за государственный счет, а стипендию получал из фонда Васильева. – Я недоуменно тряхнул головой. – Но ведь это значит, что я учился лучше многих других – тех, чье обучение вы оплачивали. А на меня вы не потратили ни единой марки и по идее… по идее… – Я замялся, не зная, как дальше сформулировать свою мысль.