– Она утонула, – тихо ответила Анжелика на вопрос Лилу. – Сара отказалась надеть гидрокостюм. Из-за этого мы поругались на берегу накануне ее старта. Ей хотелось выполнить все требования, предъявляемые к пловцам, которые идут на такой шаг ради спортивного рекорда.

– Именно эту ссору кто-то увидел и сообщил потом полиции, – продолжила Моргана. – Пытаться переплыть пролив без лодки сопровождения – уже самоубийство, но без гидрокостюма, учитывая медуз, холод… у нее не было никаких шансов. Я пыталась ее переубедить, однако плыть, соблюдая это формальное требование, было ее выбором.

Полная надежды Лилу повернулась к Анжелике:

– Но то, что она больше не давала о себе знать, еще не означает, что она не доплыла, разве нет? Может, она живет где-нибудь… Ты так не думаешь?

Анжелика прервала Лилу, положив руку ей на плечо.

– Если бы у нее все получилось, она бы с нами связалась.

– А Эрик Шевалье, – спросила Фанни, – как вы могли отправить за решетку невиновного?

– Эрик невиновным не был, – прервала ее Жасмин. – Он, совершеннолетний, изнасиловал Анжелику, когда ей было тринадцать, а потом много раз насиловал Сару.

– Так вот почему она хотела сбежать, – прошептала шокированная Лилу, – все из-за него.

Фанни подняла на сестру полные слез глаза:

– Прости, если бы я знала, я…

– Ты не могла знать, – вздохнула Анжелика.

– Прошлое не переписать, – вклинилась в разговор Моргана, – отсюда вопрос: что вы намерены делать с правдой, которая вам открылась?

Фанни непонимающе посмотрела на Моргану. Ее захлестывало чувство вины. Почему она не догадалась? Все эти годы она понимала: с Анжеликой что-то произошло, но так и не смогла пересилить себя и быть рядом. В порыве она пересекла комнату и крепко обняла младшую сестру. Ошеломленная Анжелика не сразу ответила на объятья.

– Я в порядке, – прошептала она дрожащим от волнения голосом. – Это было давно, и ты не виновата.

Растроганная Моргана все это время молчала, но теперь вернулась к своему вопросу:

– Так что со статьей о Саре Леруа? Ты предашь огласке нашу историю?

За всеми последними событиями Фанни абсолютно забыла о журнале. Безусловно, это сенсация. Катрин была бы на седьмом небе от счастья, ведь это не просто набор материалов об исчезновении Сары Леруа, это превращалось в «Правду об исчезновении Сары Леруа», в разоблачение года, журнал с такой статьей стал бы бестселлером десятилетия.

– Не знаю, – призналась она. – А вы-то сами чего хотите?

Жасмин пожала плечами:

– Чтобы все осталось тайной, разумеется!

Моргана нахмурилась:

– Необязательно. Я устала жить с угрызениями совести за оговор Эрика Шевалье.

На это Жасмин равнодушно махнула рукой:

– Он получил то, что заслужил. Это и есть правосудие.

– Как раз нет, – покачав головой, сказала Моргана, – правосудием здесь и не пахнет. Его должны были наказать за его собственные преступления, а не за убийство, которое он не совершал.

Жасмин закатила глаза.

– За свои настоящие преступления он никогда не оказался бы в тюрьме, и ты это прекрасно знаешь. Не ты ли сама в недавнем интервью говорила, что девяносто восемь процентов заявлений об изнасилованиях заканчиваются постановлением о прекращении дела и что изнасилование де-факто остается безнаказанным преступлением во Франции?

– Но я говорила и о том, что нельзя забывать о презумпции невиновности.

– Презумпция невиновности для насильника означает, что его жертву обвиняют во лжи, – разволновалась Жасмин. – Не надо быть дипломированным юристом, чтобы понимать: у изверга гораздо больше причин лгать, чем у жертвы!

– Я не утверждаю, что наша система правосудия идеальна, – ответила Моргана, сохраняя спокойствие, – но это основа общества, нельзя позволить каждому вершить самосуд и называть это справедливостью.

– Предлагаю прекратить этот спор, – прервала их Фанни, – вам нужно принять общее решение. Анжелика? А что скажешь ты?

Анжелика в задумчивости машинально поигрывала зажигалкой.

– Не знаю, – наконец ответила она, – у меня никогда не было однозначного мнения на этот счет, как у Морганы или Жасмин.

– В любом случае, если решишь рассказать нашу историю, – вмешалась Моргана, – сделай свою работу хотя бы добросовестно.

Она подошла к журнальному столику и взяла стопку блокнотов.

– Вот это все – наши личные дневники. Наш учитель французского, месье Фолле, всегда советовал нам их вести. Здесь ты прочтешь о нашем детстве и найдешь много деталей, связанных с этой историей. Тут есть даже дневник Сары.

– Как так? – удивленно спросила Лилу.

– В то лето, когда она собралась плыть через пролив, мы обменялись ими друг с другом в знак взаимного доверия.

– Окей, – пробормотала Фанни, беря из рук Морганы тетради.

– А если вы не договоритесь между собой, – спросила Лилу, – что тогда? Фанни сама будет решать, публиковать статью или нет?

Моргана улыбнулась Жасмин, та рассмеялась, и на ее лице не осталось ни следа раздражения.

– Мы договоримся. А если нет, проголосуем, и решит большинство. Потому что мы единое целое, для нас «мы» всегда преобладало над «я».

Сара