– Возможно. Эту прическу я долго носила.

– А, вот! Здесь написано, что в качестве туриста можно находиться в Соединенных Штатах не более двенадцати недель. А дальше это будет считаться нелегальной иммиграцией.

– Не понимаю, каким образом я смогла пробыть больше двенадцати недель в стране, куда нога моя не ступала.

– Ты, может быть, туда и не ездила никогда, – сказала, улыбаясь, Лилу, – а твой паспорт ездил.

Фанни несколько секунд неподвижно глядела на Лилу, а потом, прижав руку ко рту, произнесла:

– Ты хочешь сказать…

– Думаю, что Анжелика украла у тебя паспорт и дала его Саре, чтобы она могла выдать себя за совершеннолетнюю. Если ей удалось как-то перебраться из Англии в США и она оставалась там дольше двенадцати недель или нелегально работала под твоим именем, тогда это объяснило бы исчезновение твоего паспорта и то, почему ты считаешься в Штатах нелегальной иммигранткой!

Сара

Это было самое страшное испытание в моей жизни. Я не переставая думала об оскорблениях и издевательствах Ирис, о насилии Эрика, равнодушии отца. Не для того я терпела эти мучения, чтобы одной-одинешеньке погибнуть в ледяной воде. Гнев придавал мне силы плыть дальше. Но я выдохлась километров через десять, по моим оценкам. Выбросы судового горючего каждый раз вызывали у меня приступы рвоты, огромные вздымающиеся волны, похожие на череду барьеров перед бегуном, мешали видимости. Тренировалась я совсем в других условиях. За весь путь пловца ждет три прилива. Самый страшный, когда стартуешь с французского берега, – первый. Я назвала его Ирис. Во время второго приходится столкнуться со стаями медуз. Они поднимаются на поверхность в солнечную погоду (а была именно такая, ведь для заплыва требовалась отличная видимость, и мы специально выбирали ясный день). Поэтому Анжелика и настаивала на гидрокостюме: пересечение пролива в купальнике она считала самоубийством. Надо признаться, когда я через очки увидела медуз и попала в их медленный полупрозрачный танец, я прокляла свою глупую гордость, заставившую меня отказаться от гидрокостюма. «Смотри на это с положительной стороны, – говорила изучившая вопрос Жасмин. – Когда появятся медузы, значит, ты уже проделала половину пути. Избежать их нет никакой возможности, поэтому просто плыви, будто их нет». Я чувствовала прикосновения их щупалец, но продолжала плыть.

Оставалась завершающая треть пути. Моргана предупреждала, что финальные часы могут оказаться самыми тяжелыми – все пловцы упоминали об этом. Вовек не забуду одиночество и муки, которые я испытывала на последних километрах. Помню, как сказала себе, что до берега максимум тридцать минут, а потребовалось четыре часа. Но эта иллюзия спасла меня. Если бы в тот момент, преодолев течения, стаи медуз, подавляя рвоту из-за нефтяных выбросов, извергаемых танкерами и сухогрузами, встречи с которыми не раз грозили мне смертью, если бы в тот момент я знала, что предстоит плыть еще четыре часа, я бы сдалась и утонула. Сил больше не оставалось, свою ярость я израсходовала на волны и течения. Тогда я стала думать о маме, ее ласках, о песнях, которые она вечерами напевала мне тихим голосом, о ее руках, что защищали меня от всего мира. Я не имела права сдаться: она хотела, чтобы я прожила счастливую жизнь. Своим успехом я обязана ей. Без нее я бы не сдюжила. Именно благодаря этой любви я нашла в себе силы доплыть, не гневом единым выигрываются сражения.

До суши я добралась уже затемно и могла бы там же и умереть, если бы мне не помогли парень с девушкой, собиравшиеся полюбоваться закатом на пляже. Они подумали, что я слишком далеко заплыла и чуть не утонула, дали полотенце и предложили что-нибудь съесть, но я не могла ничего проглотить. Мое тело было почти полностью парализовано, язык так распух от соли, что я едва могла говорить, никак не получалось разогнуть скованные от напряжения и холода пальцы, которые походили на когти хищной птицы. Уж не знаю, как мне удалось, с трудом выговаривая слова, убедить их не отвозить меня в больницу. Мысль, что я приплыла из Франции, им не пришла в голову ни на секунду. Я сказала, что у меня украли вещи, – и девушка одолжила мне шорты и кофту.

Наш план был идеален. Девочки продумали абсолютно все. Несколькими неделями ранее они забронировали по телефону и оплатили номер в гостинице в пешей доступности от пляжа. Анжелика отправила туда посылку на имя Фанни Куртен – теперь меня звали именно так. Ей пришла в голову гениальная идея стащить у сестры паспорт – и я официально стала совершеннолетней, что должно было облегчить поиск работы. Я попросила эту пару отвезти меня на машине в гостиницу, где меня якобы ждали родители. Дойти пешком я бы уже не смогла, и пяти минут хода бы не осилила.

– Да ты вся в ожогах от медуз! – в ужасе воскликнула девушка, когда я села в освещенный салон машины.

Я удивленно посмотрела на свои руки и ноги: они были покрыты красными волдырями. А ведь я ничего не почувствовала. Море уберегло меня от боли.