Читаем Разбитые острова полностью

– Но это не исключено. Я должен учитывать любой возможный исход. К тому же я знаю, что люди не могут по-настоящему уважать меня из-за того, какой я.

– В каком смысле?

– Моя кожа, Эйр. Я не раз видел устремленный на меня недоверчивый взгляд, сидя с кем-то за столом переговоров. Люди не пойдут за тем, кого они считают не вполне нормальным. И если сейчас мои приказы исполняются беспрекословно, то лишь потому, что на моей стороне лучшие воины, которых когда-либо видела империя. Нет, эти люди – банкиры и землевладельцы – уважают и испытывают доверие только к голубой крови. Присутствие у руля кого-то из Джамуров будет означать в их глазах соблюдение статус-кво. То есть они смогут чувствовать себя спокойно. Вы ведь никогда и не подозревали, на что шел ваш отец ради сохранения и преумножения богатства богатых, правда? Вы никогда не видели, как он подтасовывал события и факты, лишь люди оставались там, где они есть, а деньги по-прежнему текли в Виллджамур. Богачи владеют всем, что вы только в состоянии представить, им принадлежат все ресурсы, и вдруг к власти прихожу я. Что они подумают: караул, это диктатура? Начнут прятать от меня свои богатства, боясь, как бы я не прислал своих солдат обобрать их до нитки.

– А вы действительно собираетесь обобрать их до нитки?

– Честно признаться, иногда хочется – до того медленно все делается, а ведь людям нужна работа, и как можно скорее; но нет, я бы не пошел на это. Даже если бы я задумывался об этом всерьез, сейчас для этого все равно не время. Сначала надо все построить заново. Людям всех слоев общества нужна стабильность. И только вы можете предложить им ее, Эйр. Мне очень нужна ваша помощь. Может быть, вам стоит оставить госпиталь…

Она набрала полную грудь воздуха и взглянула на него с такой решительностью, какой он никогда прежде за ней не замечал.

– Вы не заставите меня бросить то, что я считаю по-настоящему важным, ради защиты интересов каких-то банкиров.

«Молодец», – подумал Бринд. И сдержал улыбку. Это хорошо, что чужая боль не оставляет ее равнодушной. Да и презрение к денежным мешкам тоже неплохой знак.

– Правильно ли я понимаю, что вы согласны подумать над моим предложением? Вы никогда не окажетесь одна. Я всегда буду рядом, когда вам понадобится помощь.

– Я сделаю то, о чем вы просите, – сказала Эйр. – Я знаю, что такое долг.

– Вы будете популярной правительницей, – продолжал Бринд тем более серьезно, что был уверен в ее согласии. – Люди уже говорят об одной особе королевской крови, которая не боится запачкать руки.

– Бринд, не надо меня умасливать. Я сама знаю, что людям нравятся такие вещи. Люди вообще с радостью примут любого правителя, если только он не жестокий негодяй. Послушайте, прежде чем мы продолжим этот разговор, могу я наконец повидать свою сестру?

– Только если вы действительно этого хотите. Я предупредил вас о ее нынешнем состоянии.

– Знаю, Бринд. Пожалуйста, я очень хочу ее увидеть.

Двое часовых у дверей расступились при появлении Эйр и Бринда. Открыв перед командующим запертую дверь, ночные гвардейцы отошли в сторону.

– Командующий, вы бы не могли подождать здесь? Я хочу побыть с ней наедине какое-то время.

– Пожалуйста. Я войду, как только вы позовете.

Она медленно вошла в камеру, оставив Бринда в компании сочувственно примолкших солдат. Повернувшись спиной к двери, он постоял так с полминуты, потом осторожно заглянул внутрь. Эйр стояла у решетки и бесстрастно смотрела прямо перед собой. По ту сторону решетки в точно такой же позе стояла Рика. Кровь, а не магия давала этим двум женщинам превосходство над всеми жителями Бореальского архипелага. Глядя на них, он вдруг вспомнил их маленькими девочками, и приступ ностальгии сжал его сердце: малышками они так оживляли Балмакару, их присутствие вносило во дворец свет, очищало воздух от душной паранойи Джохинна.

«Подумать только, каким оказалось их будущее, – подумал Бринд. – Одна превратилась в кровожадное чудовище, другой предстоит занять место сестры на троне в самые тяжелые для империи времена».

Что сказал бы обо всем этом сам Джохинн, будь он сейчас жив и в своем уме? Ведь это он, Джохинн, поставил Бринда во главе армии, доверил ему заботу о жизни и благополучии своей семьи и охрану границ своих древних владений.

Именно тогда Бринд решил, что не будет искать способов избавиться от Рики; пусть Эйр сама решит участь своей сестры.

– Командующий… – позвала Эйр.

Бринд шагнул к ней. Рика теперь сидела у стены, подобрав ноги и уткнувшись подбородком в колени; ее взгляд был устремлен на Эйр, но казалось, что она не видит сестру. Бринд пытался прочесть по лицу Эйр ее чувства, но оно по-прежнему ничего не выражало.

Повернувшись к пленнице спиной, они снова вышли в коридор.

– Как она себя чувствует? – спросила Эйр так спокойно, точно речь шла о пациенте из госпиталя.

– Судя по рапортам, которые сейчас лежат у меня в кабинете, она пока не проявляла признаков нормальности, если вы об этом. Она бросается на решетку, стоит кому-то подойти близко, а когда ей приносят еду, накидывается на нее, «точно зверь» – это слова рапорта.