Читаем Разбитые острова полностью

– Нельзя просто взять и забросить его на Поликарос, – твердили устами Артемизии одни. И второе:

– Он может не захотеть умереть подобным образом, – спорили другие.

Вдруг Бринду стало ясно, что старейшины так привыкли видеть фра Меркури в неволе, что теперь не знают, как подойти к нему с чем-то другим.

Сначала они держали его в плену в их родном городе; там, на вершине самой высокой башни, он сам соорудил себе клетку, из которой даже он не смог бы сбежать. Правда, время от времени его все же выпускали на свободу, но это была свобода нормированная, под строгим присмотром. Люди стекались из городов и весей, чтобы поклониться ему. Они молились ему и обращались к нему с самыми разными просьбами, от тривиальных проблем в личной жизни до необходимости передвинуть по небу остров.

Бринд не мог ничего утверждать, но у него сложилось впечатление, будто старейшины или те, кто заключил его в клетку, не понимали, что совершают по отношению к нему утонченное злодеяние; напротив, им это представлялось знаком глубочайшего уважения к нему всего народа.

Бринд не мог понять, почему, если уж фра Меркури действительно всесилен, он не придумал какого-нибудь способа освободиться.

Ему объясняли, что к моменту заключения фра Меркури в клетку время совсем износило его. Тысячелетия шли, и ничего не менялось: его создания все так же воевали друг с другом, все так же претендовали на то, что им не принадлежало, все так же не обращали внимания на то, какую опасность для их культур представляет их собственная жадность. Он наблюдал за ними бесстрастно, как за огромным экспериментом, разворачивающимся перед его глазами, – да, может быть, так оно и было. В конце концов, он ведь был ученым и сам создал носителей всех враждующих культур.

– Что же изменилось? – спросил Бринд.

Время начало истекать, и фра Меркури первым понял это, прочел в стихиях. Солнце тускнело, а войны достигли такого накала, что противоборствующие армии почти полностью разрушили город, где содержался человекобог. Старейшины просили его о помощи, они воззвали к фра Меркури, призывая его предотвратить чудовищные потери, и он, несмотря на очевидную бесполезность всех своих усилий, согласился, чем загнал себя в новую ловушку, позволив себе обнаружить всю глубину зависимости от него созданных им цивилизаций.

Да, старейшины признавали, что их отношение к нему, возможно, было не вполне справедливым, однако они стремились лишь к одному – сохранить свою цивилизацию.

– Значит, не мы одни видим в нем только орудие, – заметил Бринд. Обернувшись к так называемому богу, он посмотрел на него с состраданием. Перед ним был глубоко несчастный человек: ни магия, ни наука, ни опыт многих тысячелетий не спасли его от превращения в игрушку в руках им же самим созданных существ.

Тут старейшины возразили, что если и рассматривают его как орудие, то такое, которое способно помочь сохранить многие жизни, а не уничтожить другие.

Фра Меркури решил обратиться к прошлому, раз у него отнято будущее. Он стал стремиться домой – в тот мир, откуда был изгнан много тысячелетий назад за слишком смелое использование научных знаний. Он и здесь успел создать немало новых видов жизни и раздвинуть границы возможного далеко за пределы представимого. Но его здесь не оценили. Адепты религиозного культа восстали против него. Люди больше не принимали его, и он вынужден был бежать, прихватив свои создания, в наш мир.

Гораздо позже, много войн спустя, созданные наукой пути снова открылись.

Когда их соперники, продолжали старейшины, подослав своих шпионов, проникли в его метод прохождения сквозь пространство, они похитили его секреты и овладели его искусством сооружения Врат. Их армии пришли в этот мир, принеся убийство и разрушение новым берегам, грозя смертью Виллирену.

Тем временем кто-то вступил с фра Меркури в контакт. Каким-то образом, пользуясь краткими моментами свободы, он нашел способ ответить и подготовить свой побег с помощью этого человека.

Что и произошло – он бежал.

Вот как случилось, что теперь все они – и люди, и пришельцы – готовятся к последнему бою с расой, жаждущей захватить Бореальский архипелаг, истребив все живущие на нем племена и народы, и самим заселить его, и они не готовы к мирному решению конфликта.

И старейшины снова подчеркнули, что фра Меркури нельзя позволить умереть прямо сейчас – он еще может помочь своему народу.

– Вы просто оттягиваете наступление неизбежного, – заявил Бринд, – вы уговариваете, упрашиваете, выторговываете мелкие уступки, и все лишь для того, чтобы продлить жизнь вашему народу и тем вернее позволить врагу уничтожить его впоследствии. Мое предложение дает возможность кардинального решения проблемы. К тому же, если фра Меркури хочет умереть, у него есть на это право.

И тут они наконец пришли к согласию.

Клетку дезактивировали, свет погас, в здании сразу стало как-то тихо, но фра Меркури ничем не показал, что заметил перемену в своем окружении. Ночные гвардейцы встали бок о бок с Артемизией и, сложив на груди руки, в почтительном молчании стали наблюдать, что будет дальше.