Читаем Распутин полностью

- Ну что же, - говорил он, - придет революция, и развешают нас по фонарным столбам. Это ясно. А на каком именно фонаре висеть, мне безразлично...

Старый Фредерике, министр двора, только хлопал своими выцветшими мутными глазками и ничего решительно не понимал...

Царю и царице усиленно писали о близкой уже гибели со всех сторон, писали даже самые близкие родственники, но все так же безмятежно спокоен был голубоглазый царь, в то время как совсем обезумевшая царица истерически металась по жизни, ища сил, которые побороли бы наступавшую со всех сторон стихию. Это сознавали уже все. Страшная бесполезность убийства Григория резала глаза: исчезновение его не изменило ничего и ни в чем. О неизбежности переворота говорили решительно все и говорили совершенно открыто.

В начале января - наступил уже роковой 1917 год - у богатого петроградского фабриканта Богданова был большой званый обед, на котором присутствовали великий князь Гавриил Константинович, много гвардейских офицеров, в числе которых граф Капнист, адъютант военного министра, член Государственного Совета профессор Озеров и несколько крупных представителей промышленного и финансового мира и между ними известный А. И. Путилов. Во время обеда говорили исключительно о тяжком внутреннем положении страны. Профессор Озеров и Путилов, обращаясь к великому князю Гавриилу, заявили, что, по их мнению, единственное средство спасти династию и монархию - это объединить всех членов царской фамилии, лидеров крупных политических партий в Думе и Совете, представителей дворянства и армии, торжественно провозгласить царя слабоумным, недостойным и неспособным царствовать и возвести на престол цесаревича под регентством одного из великих князей. Нисколько не протестуя, великий князь Гавриил ограничился только несколькими чисто практическими замечаниями и пообещал довести все сказанное до сведения царской фамилии.

Но об этом открыто говорили уже и в царской фамилии - в особенности трое сыновей великой княгини Марьи Павловны, женщины чрезвычайно честолюбивой и давно думавшей на эту тему, великие князья Кирилл, Борис и Андрей. Они хотели идти на Царское Село с четырьмя гвардейскими полками, верность которых умелой пропагандой была уже значительно поколеблена, - эти полки были: Преображенский, Павловский, Измайловский и гвардейский казачий, а кроме того, еще и эскадрон лейб-гусар, который стоял в Царском Селе, - овладеть царем и царицей и убедить царя отречься, царицу заточить в монастырь, а затем провозгласить императором маленького Алексея, а регентом великого князя Николая Николаевича. Инициаторы этого дела считали, что во главе всего должен стать великий князь Дмитрий Павлович, уже выступивший в деле устранения Распутина. Великие князья Кирилл и Андрей Владимировичи долго убеждали его в его дворце на Невском довести дело национального спасения до конца, но после долгой борьбы Дмитрий решительно отказался поднять руку на государя.

- Нет, я не нарушу моей присяги! - решительно заключил он.

Верхи тем временем продолжают уговаривать голубоглазого царя, подсылая к нему то одного, то другого видного представителя правительственных сфер, чтобы раскрыть царю глаза на близкую гибель его. Между прочим, когда такая миссия могущественного - его немцы звали некоронованным царем России - английского посла сэра Джорджа Бькженена, принимавшего очень деятельное, хотя и тайное, участие в подготовке переворота, не удалась, направлен был с этой целью в царский дворец и французский посол Палеолог, тот самый французский посол Палеолог, который, исполняя волю своего правительства, упорно настаивал на непосильных для России мобилизациях.

И пышно прибыл он в Царское...

При входе в кабинет царя посол был поражен утомленным и осунувшимся видом до того безмятежного царя.

- Я просил ваше величество принять меня, - сказал он, - так как я всегда находил у вас поддержку и утешение, в которых я так нуждаюсь теперь...

- Я по-прежнему хочу вести войну до конца, до полной, решительной победы... - беззвучным голосом ответил царь. - Читали вы мой последний приказ по армии?

- О, конечно! И я восхищался духом веры, несокрушимой энергии, которым дышит этот замечательный документ!.. - ответил посол. - Но какая пропасть между этим блистательным утверждением вашей державной воли и действительностью! В приказе вашем вы говорите о вашем непоколебимом намерении овладеть Константинополем. Но как достигнет этого ваша армия? Неужели вас не пугает то, что делается в Румынии? Если отступление русских армий не будет остановлено, они должны будут очистить всю Молдавию и отступить за Прут и даже за Днестр. А вы не боитесь, что в таком случае Германия организует в Бухаресте временное правительство, посадит на престол какого-нибудь из своих принцев и заключит мир с этой Румынией...