Читаем Раскопки с миллиардером полностью

— Мне кажется, мне бы очень хотелось увидеть тебя, вынашивающей моего ребенка, — мягко произнес он и наклонился поцеловать ее в живот. — Не сейчас, нам еще нужно время побыть вдвоем, заново узнать другу друга. Но, может, через год или два.

Она кивнула. — С радостью, — с грустью ответила она. Этот ребенок не заменит ей потерянного 10 лет назад. То дитя навсегда заняло особое место в ее сердце, но они могут еще раз попробовать завести семью.

Ей очень понравилась эта идея. Она запустила руку в его волосы, аккуратно смахивая их со лба. — Может, мы попробуем заняться любовью без презерватива?

Джонатана удивили ее слова. — Ты все еще пьешь таблетки?

— Да. Давай действовать не спеша. Для ребенка еще рано, но вот я готова ощутить тебя кожа к коже. — Она знала, как это подействует на них обоих. Сколько интимности внесет в их отношения знание того, что их ничего не разделяет, и они могут полностью друг другу доверять.

— Хорошо, — согласился Джонатан, перемещая руку на ее трусики. На этот раз его пальцы скользнули под резинку, касаясь ее плоти. — Но я хочу, чтобы ты трогала меня, Вайолет. Хочу ощутить каждый участок твоей кожи, прижимающейся ко мне.

— Это я могу, — произнесла она томно. — Для меня это будет только в радость. — Она положила руку ему на щеку, в то время как он накрыл рукой ее киску. Он хотел, чтобы она гладила его? С удовольствием. Ее пальцы пробежались по его горлу и только переместились на плечо, как она ощутила вошедший в нее палец.

Он застонал от ощущений. — Боже, Вайолет, ты течешь. Не могу дождаться, когда смогу вылизать тебя до чиста. Хочу, чтобы мой рот наполнился твоим сладким нектаром.

Она заскулила от его слов. Если это действительно так, то почему она до сих пор в трусиках? Это единственное, что на ней осталось. Он, в свою очередь, оставался полностью одетым. Она вцепилась в воротник его рубашки и дернула в молчаливой просьбе. Она хотела чувствовать его кожу. Его горячую, нежную, загорелую кожу рядом с ее.

Он добавил еще один палец, входя глубже. Вайолет застонала, двигаясь в такт с его рукой. — О, да!

— Вайолет, ты такая горячая, узенькая. — Он двигал рукой, переместив ее так, чтобы задевать ладонью клитор, от чего Вайолет задрожала. — Господи, обожаю, какой ты становишься влажной для меня.

Она застонала в ответ, двигаясь навстречу его руке. — Джонатан, разденься, — умоляла она. — Хочу чувствовать твою кожу.

— Скоро, — успокоил ее он, — пока я больше не в силах сдерживаться. — Его пальцы выскользнули из нее, и Вайолет протестующе застонала. Но уже через секунду, он приспустил ее трусики, зарылся лицом между ног и лизнул ее. Другая рука в это время продолжала снимать ее трусики, и когда он от них избавился, то расставил ее ноги шире, а затем развел складки, упрощая себе доступ. После этого он прошелся по ее киске всей полостью языка.

Вайолет едва не кончила. — Оооо!

— Как же я соскучился по этому вкусу, — бормотал он у ее плоти. — Я хочу наслаждаться этим каждый день до конца моей жизни. Утром, днем и вечером.

Она застонала, когда он обвел клитор языком. — Джонатан, прошу тебя.

— О чем просишь, любимая? — Ее сводила с ума даже его дыхание возле чувствительной кожи.

Она захныкала от необходимости произнести это вслух. — Прошу, доведи меня до оргазма.

— О, я так и планировал, но для начала мне необходимо полакомиться тобой. — Он провел языком вниз, собирая имеющуюся влагу, и сам не сдержал стона. — У меня в планах дарить тебе оргазм за оргазмом.

Вайолет выгнулась, пытаясь еще больше придвинуться к нему. Он продолжил лизать ее, и каждое его неторопливое движение подгоняло ее к краю. Не к самому оргазму, но совсем близко. Ее руки оказались на ее груди, и она начала сжимать соски, в такт движений его языка. — Господи, у тебя восхитительный рот, — простонала она.

— А ты такая чудесная. Такая красивая, я хочу, чтобы ты сейчас кончила мне на лицо, и я смог бы испить тебя до дна.

Его слова и ее собственные ласки подействовали на нее, и она кончила. Ее ноги тряслись, она скулила, а Джонатан продолжал тщательно вылизывать ее, тем самым продлевая ее оргазм.

Спустя какое-то время, он наконец оторвался от нее, его губы блестели от ее влаги, а глаза горели огнем. — Нет ничего вкуснее тебя.

Вайолет лениво потянулась. — Ты слишком хорош в этом.

Он снова лизнул ее киску, вызывая в ее тебе дрожь. — Потому что я обожаю видеть, как ты теряешь голову в моих руках.

Вайолет снова дернула за воротник его рубашки. — А знаешь, что доставит мне большее удовольствие? Если ты разденешься, и я смогу гладить тебя без устали.

Его глаза сверкнули, он быстро поцеловал ее живот и поднялся. — Я могу это устроить.

Вайолет оперлась на локти и наблюдала, как он снимал пиджак, затем рубашку. Мышцы перекатывались под его бронзовой кожей. Она подняла ногу и коснулась его живота, когда Джонатан потянулся в брюкам. — Черт, не знаю как ты, но я сейчас не могу вспомнить ни одного стихотворения.

— Какое стихотворение? — спросил он, расплываясь в загадочной улыбке, от которой Вайолет пробила дрожь.