Читаем Раскопки с миллиардером полностью

— Хорошо, что я уже решил нанять домработницу, а?

Она засмеялась, чувствуя облегчения, радость и счастье. — Полагаю, что так.

— Главное, чтобы ты больше меня не бросала, — произнес он, усиливая хватку на ее талии. — Я готов к любым трудностям, согласен на грязные полы и на все, что ты мне устроишь.

— Я больше не уйду, обещаю, — ответила она, проводя пальцем по заросшему щетиной подбородку. — Я очень сильно тебя люблю.

— Я люблю тебя больше всего на свете.

Она улыбнулась, опустилась ему на грудь, прижимаясь ухом к области сердца. Ей нравилось слушать, как бьется его сердце. У нее было предчувствие, ей необходимо будет слышать его как можно чаще, чтобы до конца поверить в его любовь.

Его рука скользнула вниз по ее телу, останавливаясь на бедре. — Могу я сказать, как сильно я рад, что ты не захлопнула перед моим носом дверь?

Вайолет улыбнулась. В данный момент, она чувствовала легкость, счастье и безмятежность. Она любила его. Она любила его, и он принадлежал ей столько, сколько она этого захочет. Наряду с возбуждением, в ней проснулись собственнические чувства. Она начал гладить его грудь, медленно опускаясь ниже, до самого паха. Она почувствовала, как он моментально затвердел в ее руках. — Да, я вижу, как сильно ты рад.

Джонатан застонал, обнимая ее крепче. — Ты пытаешься меня отвлечь, да?

— А это плохо?

— Конечно, нет. Отвлекай меня, сколько тебе вздумается.

Она не могла перестать улыбаться, продолжая настойчиво ласкать его через джинсы. — Почитаешь мне стихи?

— Стихи? – невнятно повторил он.

— Да, хочу услышать что-нибудь романтичное. — Она водила рукой вверх-вниз по его члену.

Он ненадолго замолчал, а пока он думал, пальцы Вайолет пробежались по полностью возбужденному члену, обрисовывая контур отчетливо проступавшей головки, от чего Джонатан дернулся. — Тебе нравится… Россетти?

— Уверена, мне понравится.

— Ладно, тогда… — он зашипел, когда она впилась ногтями в джинсы, и начал. –

Я полюбила первая. Но ввысь вдруг воспарила песнь твоей любви,

Притихли воркования… что-то там что-то там.

Вайолет хихикнула. — Что-то там что-то там?

— Я… дальше не помню. Не могу сейчас ясно думать. — Его рука легла ей на спину, расстегивая крючки лифчика через блузку. — Я думаю, я смогу вспомнить больше, если мы оба будем голыми.

— Ты в этом уверен?

— Попробовать не помешает.

— Да, попытка не пытка, — отшутилась она, поднимаясь. Вайолет улыбнулась, сняла блузку через голову, бросив ее на пол. Через секунду рядом приземлился ее лифчик, и она уверенно сидела перед ним обнаженная по пояс.

Джонатан застонал, дернул ее обратно к себе, захватывая ее губы в поцелуе. – Господи, какая же ты красивая. Я самый счастливый мужчина на земле.

Она улыбнулась от его слов. Это она была счастливицей. Этот чудесный, умный, восхитительный мужчина любил ее. Любил ее безоговорочно. Любил, не смотря на ее неблагоразумие и страхи. Поэтому она жадно ответила на его поцелуй, вкладывая в него все свои чувства. Их языки соприкоснулись, и она разорвала поцелуй. — Ну как? Ничего не вспомнил?

Джонатан вытянул руку, задевая пальцами ее соски. — Дай мне минутку. Уверен, скоро я все вспомню.

— Ох, ладно, не спеши, — шепнула она, выгибая спину. Его пальцы теребили сосок, и она запрокинула голову назад, вздыхая от удовольствия. — Я никуда не тороплюсь.

— Значит, ты не возражаешь, если я проведу так целый день?

Ее кожу покрыли мурашки от мысли провести целый день в постели, пока Джонатан будет безустанно ее ласкать. — Никаких возражений.

— Мммм, тогда я больше не буду откладывать. — Он сел и потянул ее на себя. Его лицо уткнулось в ложбинку, и он начал целовать нежную кожу. Его щетина щекотала и царапала ее плоть, даря необыкновенные ощущения. Он аккуратно покусывал и сосал ее. —Обожаю твою грудь. — Он накрыл одну рукой, поднося к своему рту, жадно втягивая губами сосок.

— Она твоя любимая часть меня?

— Нет, больше всего я люблю твой ум, — ответил он, и Вайолет снова растаяла. — Но эти крошки одни из сладких твоих частей.

Она снова хихикнула. — Приятно знать, что я хотя бы приятная на вкус.

— Наивкуснейшая, — заверил он.

— Ты говоришь это, чтобы я забыла о стихотворении, да?

Он засмеялся, обдувая ее тело горячим дыханием. — Вовсе нет. Это для того, чтобы я мог подольше пососать этих красоток. — Его большой палец подразнил сосок, перед тем как он опять взял его в рот и начал теребить уже языком.

Вайолет застонала, между ног стало влажно, удары сердца отдавались в каждой клетке ее тела. Он всегда заставлял ее чувствовать себя сексуальной, знал, как доставить ей удовольствие. И не важно, что ее бедра стали шире, а ее грудь не была такой упругой, как 10 лет назад. С ним она чувствовала себя самой прекрасной женщиной на земле. И возможно в его глазах так и было.

— Я вспомнил еще одну строчку, — произнес он, не смотря на то, что его рот был занят ее грудью. — Это мне явно помогает.