Читаем Раскопки с миллиардером полностью

— Ммм, тогда продолжай. Рада быть полезной. — Она лениво перебирала его волосы, терлась о его щетинистый подбородок. Она могла гладить его днями напролет, и даже этого ей было бы мало.

В такой любви два одному равны,

И оба одинаково сильны,

Неразделимые на “я” и “ты” .

— Как красиво, — тихо ответила она и на мгновение прижала его к себе, желая слиться с ним воедино, показать ему, насколько сильна ее любовь. Она боялась, но в то же время была на седьмом небе от счастья. По непонятной причине с того момента, как она приняла любовь Джонатана, она больше не боялась остаться с разбитым сердцем. Страхи ушли на второй план.

— Это правда, — сказал он ей, глядя на нее с обожанием и страстью. — В такой любви два одному равны. Теперь когда мы снова вместе, я наконец-то чувствую себя цельным.

— Я тоже, — Вайлет запрокинула голову, чтобы поцеловать его, и Джонатан уложил их на кровать. Она некоторое время была сверху, продолжала целовать, но затем он перевернулся, накрывая ее своим телом.

— Любимая, я хочу видеть тебя полностью обнаженной. Хочу покрыть поцелуями каждый дюйм твоего тела. — Его губы сместились на ее подбородок, потом шею, грудь, а руки все это время пытались снять ее юбку.

Она ерзала под ним, наслаждаясь его ласками. Она тоже этого хотела и застонала, представив, как его рот накроет ее киску. Она поместила его руку на молнию сбоку, и он начал медленно ее расстегивать. Язычок застрял на середине, Джонатан сначала попытался аккуратно ее расстегнуть, но затем выругавшись, силой дернул вниз, разрывая юбку.

Вайолет даже не обратила на это внимание. — Джонатан, поторопись. Прошу, я не могу больше ждать.

В ответ он куснул сосок, и она едва не кончила от смеси удовольствия и резкой боли. — Терпение. Я все еще разворачиваю свой подарок.

— Разворачивай быстрее, — заявила она, приподнимая бедра. — Я уже умираю от желания.

— Любимая, у нас еще вся жизнь впереди. — Его язык кружил по соску, смягчая место укуса.

— Но я не могу больше ждать. Чтоб ты знал, ты мне снился. Каждую ночь.

Он застонал, утыкаясь лицом в ее аккуратный животик, продолжая свои попытки снять ее юбку. — Вот как?

— Да.

— Я боялся, я единственный, кто не мог выкинуть тебя из головы. Думал, тебе все равно.

— Это не так, — тихо ответила она, но затем жадно втянула воздух, когда его язык коснулся пупка. Она не знала, что ей будет щекотно, но касания его языка заставляли ее извиваться и дергаться. — Я каждый день видела тебя во снах.

— В непристойных?

— Очень непристойных. Эротических, жарких, волшебных.

— Мммм, с этого места подробней.

Она плохо помнила сами сны. Но одно она знала наверняка, она видела его лицо, тело, вдавливающее ее в матрас, и когда она просыпалась, ее трусики были промокшими, а тело пульсировало от желания и неудовлетворенности. — Они не сравнятся с тобой реальным, но я каждый день просыпалась с ноющей болью.

Его рука скользнула ей под юбку, застрявшей в районе бедер, и он накрыл ее промежность через трусики. — Боль шла отсюда?

Она застонала. — Да.

Один палец начал медленно двигаться по влажной ткани. — Это из-за меня ты так намокла?

Вайолет расставила ноги шире, поощряя его. — О, Джонатан, как приятно.

— Насколько приятно? — Он продолжил ласкать ее, и она таяла как глина в его умелых руках.

— Божественно.

— Ммм, мне нравится это слово. Оно напоминает мне об амброзии — сладком нектаре богов. Вайолет, скажи, ты сладенькая, как нектар?

— Почему бы тебе не попробовать и не выяснить самому? — задыхаясь, ответила она, сгибая ноги в коленях, разводя их в сторону, приглашая его.

— О, я непременно попробую, я просто ненадолго откладываю свой десерт. — Он убрал руку, ласкавшую ее, и облизнул влажные пальцы. Она смотрела, как он блаженно закрыл глаза. — Боже, до чего вкусно.

— Все еще решил отложить десерт? — Ее бедра инстинктивно дернулись, от его обжигающего взгляда. — Или это оправдание, потому что ты никак не можешь снять мою юбку?

Джонатан запрокинул голову и громко расхохотался. — Я промолчу.

Вайолет улыбнулась, взяла юбку за края и спустила вниз, усердно шевеля тазом. Ну почему сегодня она решила надеть узкую, не тянущуюся юбку— карандаш? Разумеется, она эффектно смотрится, но ее невероятно тяжело снимать. Когда юбка оказалась в районе коленей, Джонатан схватил плотную ткань и сдернул ее вниз, бросая ее на пол. Вайолет осталась в крошечных, насквозь промокших розовых, шелковых трусиках. Он пристально смотрел на нее, изучая. Вайолет вновь машинально расставила ноги, в ожидании продолжения.

На удивление, Джонатан положил руку ей на живот, чуть ниже пупка. — Ты... думала о будущем?

Она ахнула, не ожидая такого вопроса. — Ты имеешь в виду ребенка?

Он кивнул, поглаживая ее живот.

Ого, Вайолет сморгнула неожиданно подступившие слезы и заставила себя слабо пожать плечами. — Да, раньше, когда думала, что беременна. А сейчас не знаю.