Читаем Раскол Церкви полностью

Не то чтобы все это было односторонним, - мрачно подумал он. - Ни одна из команд чарисийских торговых судов не была достаточно большой, чтобы сдержать его войска и замедлить военных моряков более чем на короткое время, но некоторые из них, по крайней мере, явно лелеяли хоть какие-то подозрения о том, что грядет. У многих из них было наготове оружие, и они сумели дать достойный отпор - достаточно достойный, чтобы нанести более чем серьезные потери и привести в ярость его людей. И еще более разъяренные голоса посвященных инквизиторов, которые присоединились к его абордажным отрядам без того, чтобы отец Стивин случайно упомянул об их намерении сэру Вику, помогли превратить этот совершенно естественный гнев и страх в откровенную жажду крови.

Прямо на его глазах загорелся еще один из чарисийских галеонов, присоединившись к двум, уже пылающим у причала. По крайней мере, не было похоже, что пламя собирается перекинуться на какой-либо из складов, но они обеспечивали подходящее адское освещение, и он мог видеть по крайней мере один галеон, который все еще сдерживал все попытки проникнуть на борт. Выглядело так, как будто экипажам двух или трех других чарисийцев, должно быть, удалось попасть на борт - вероятно, вплавь, когда их собственные корабли были захвачены, - и пока он наблюдал, другой "волк" выстрелил с высокого фальшборта корабля. С него даже стреляли из фитильных мушкетов, и кто-то также бросал на причал зажженные ручные гранаты.

Он был мрачно уверен, что это только сделает нападающих еще более свирепыми, когда они, наконец, одолеют обороняющихся, хотя вряд ли что-то могло сделать их менее свирепыми после того, что уже произошло.

И тот факт, что технически я командую этим крысиным трахом, означает, что чарисийцы обвинят в этом именно меня, - подумал он еще более мрачно.

Его это не очень заботило по многим причинам, включая тот факт, что ни один человек не хотел, чтобы его запомнили как кровавого убийцу, особенно когда он сделал все возможное, чтобы никого не убили. В данный момент, однако, у него были другие заботы, и он стиснул зубы, когда из темноты прогремел еще один залп, осыпав амбразуры одной из его береговых батарей градом картечи.

Очевидно, по крайней мере один из галеонов, стоявших там на якоре, был переодетым капером. Хорошей новостью было то, что количество орудий, которые можно было спрятать за замаскированными орудийными портами, было ограничено. Плохая новость заключалась в том, что оружие, о котором шла речь, - судя по звуку, гораздо более тяжелое, чем, по его мнению, можно было успешно спрятать, - явно было одним из тех новых скорострельных чарисийских орудий, о которых он слышал... и орудийные расчеты, стоявшие за ними, явно знали, что с ними делать.

Галеон уверенно, величественно несся вдоль набережной под одними только марселями и кливерами, яростно обстреливая портовые батареи. То тут, то там одно из орудий обороняющихся, стрелявших медленнее, делало ответный выстрел, но даже при том, что Лэйкир не мог разглядеть многих деталей из-за дыма, темноты и яркого света, ему не показалось, что его артиллеристы достигли очень много попаданий. И они, очевидно, даже близко не подходили к тому, чтобы сравняться со скорострельностью чарисийцев.

* * *

Крики с носовой части сообщили капитану "Кракена" Фиширу, что он только что получил еще одно попадание. Это было четвертое, и какими бы ни были его другие качества, корабль Фишира никогда не проектировался и не строился как настоящий военный корабль. В некотором смысле, его более тонкие борта действительно работали в его пользу, поскольку они, как правило, оставляли намного меньше осколков, чем более тяжелые борта военного корабля. С другой стороны, они также оказывали незначительное сопротивление попавшему в нее ядру, а у него уже было по меньшей мере семь убитых и вдвое больше раненых.

Это меньше, чем мы обошлись этим ублюдкам! - подумал он с диким удовлетворением.

Бортовой залп "Кракена" и установленные на фальшборте "волки" застали врасплох пару делфиракских катеров, направлявшихся к нему. Одних "волков", вероятно, было бы достаточно, чтобы перебить экипажи катеров, но двенадцать тридцатифунтовых карронад с левого борта, взметнувших воду двойными зарядами картечи, превратили сами катера в плавающие щепки. Там не осталось выживших.