Читаем Раммер полностью

— О Господи! И на долго он рассчитан?

— По нашим подсчетам на пятьдесят тысяч лет, разумеется, точно никто не знает.

— Пятьдесят тысяч лет?! О Господи! Неужели вы думаете, что государство продержится так долго?

— Тебя это не касается, Корбетт. Хотя… — Пирс на секунду задумался, меня уже не будет в живых. Думаю, что и государство перестанет существовать, но человеческий род продолжится. В один прекрасный день на этих планетах появятся люди. И ты окажешься причастным к этому, Корбетт. Ты несешь людям бессмертие, и за это стоит отдать жизнь. Запомни, ты часть грандиозного проекта!

Он испытующе взглянул на Корбетта.

Корбетт сидел, глубоко задумавшись, и поглаживал нос. Наконец он спросил:

— А как там?

— Ты про звезды? Они…

— Нет, нет. Город. Я замечаю его дважды в день: кубистические здания со странными сооружениями на уровне улиц…

— Забудь это, Корбетт. Ты не должен ничего знать о Селердоре.

К твоему прилету он совершенно изменится.

— Понимаю… понимаю… Но страшно хочется увидеть его, хотя бы краем глаза. Ведь я могу умереть и…

Корбетт замер на полуслове. Он замечал и раньше этот пристальный взгляд, хотя еще ни разу не видел Пирса рассерженным.

Когда Пирс ответил, его голос был ровным и по обыкновению бесстрастным:

— У нас не бюро путешествий.

— Вы тоже так думали бы, окажись на моем месте. Любопытство свойственно людям.

— При условии что мне это было бы интересно. Однако на вашем месте я определенно не стал бы настаивать на этом. Корбетт, о чем ты думал, когда решил отправиться в будущее? Ты считал, что государство тебе будет чем-то обязано? Дело обстоит как раз наоборот, и пора бы понять это.

Корбетт молчал.

— Я вот что тебе скажу. Из тебя сделали раммера, поскольку ты прирожденный турист. Мы проверили. Тебя манит все неведомое. Ты — редкий экземпляр. (В глазах Пирса Корбетт прочел «Вот почему я до сих пор не стер твою индивидуальность».)

— Что-нибудь еще?

Корбетт собрался с духом и спросил: — Я хотел бы попрактиковаться с компьютером, подобным тому, который установлен на корабле.

— Второго у нас нет, но через два дня такая возможность тебе представится. Потом старт.

На следующий день ему дали инструкции по входу в Солнечную систему. Весь день он просидел у экрана, проверяя характеристики и параметры струйных рулей с помощью бинарного кода.

«Прогнав» компьютер-автопилот несколько раз, он установил, что целиком не зависит от поисково-спасательных кораблей.

Торможение его звездолета будет осуществляться непосредственно за счет солнечного ветра до тех пор, пока протонный поток не окажется слишком слабым, а затем можно переключаться на струйные двигатели, используя оставшийся после посадки на Луну в аварийном баке водород.

После того как окажется сброшенным последний зонд, он больше не потребуется государству. Благородно, конечно, с их стороны, что ему предоставлена возможность возвратиться на Землю, подумал Корбетт, но тут же отогнал эту мысль. Государству не до альтруистских жестов — им нужен звездолет.

Теперь Корбетту просто не терпелось поскорее сесть за пульт управления звездолетом.

Ему представился еще один шанс пообщаться с контролером.

— Путешествие в триста, пусть даже в двести лет… — заметил Корбетт. Неужели вы, Пирс, думаете, что я столько протяну?

С кем мне общаться?.. Говорить?..

— Все дело в анабиозе…

— Ну и что?

Пирс нахмурился. — Ты не изучал медицину. Насколько я знаю, анабиоз оказывает омолаживающее влияние на организм в течение продолжительного времени. Тебе придется бодрствовать не более двадцати лет — остальное время спать. Медицинское оборудование работает в автоматическом режиме. Я уверен, ты знаешь, как им пользоваться. Оно надежное. Неужели ты думаешь, что мы пошли бы на риск и дали тебе умереть там, среди звезд, где невозможна замена?

— Нет.

— Ты еще что-то хочешь спросить?

— Да, — и хотя Корбетт решил раньше не задавать этот вопрос, но сейчас передумал. — Я хотел бы взять с собой женщину.

Система жизнеобеспечения легко может выдержать нас двоих.

Я уже все проверил. Нужно только будет установить еще одну анабиозную камеру.

В течение двух недель Пирс был единственным человеком, с которым он мог поговорить. Сначала Пирс показался ему непостижимым… почти жестоким, но постепенно он в какой-то мере изучил его.

И вот теперь он с замиранием сердца следил за Пирсом, откажется ли тот от проделанной работы и начнет ли все заново.

Конечно, он очень рисковал, но, с другой стороны, государство уже затратило слишком много времени и сил на Джерома Корбетта. Можно было и рискнуть…

— Это займет много места, — донесся словно из тумана голос Пирса. — Вам все придется делить поровну. Я не думаю, что ты выдержишь, Корбетт.

— Но я…

— Послушай, Корбетт. Нам известно, что ты можешь прекрасно обходиться и без женщин. Если бы тебе требовалась женщина, ты давно воспользовался бы случаем, но тогда мы стерли бы твою индивидуальность и начали заново. Ты провел в бараке две недели и ни разу не воспользовался двухспальными койками.

— Черт возьми, Пирс, неужели вы думаете, что я смогу на глазах у всех заниматься любовью? Это выше моих сил.

— Совершенно верно.