Я был уверен, что прав. Если Деби участвовала в ловле на живца — а удочку держал тот Гороховый Стручок, — зачем ей было лишаться одного из двух статистов?

7

Девушки пили масала-ти и мирно беседовали. Я крикнул мальчику, чтобы он принес мне то же самое.

— Мы полдня проспали, а теперь Мария говорит мне, что все достопримечательности закроются в пять, — морща нос, посетовала Деби.

Они, разумеется, разговаривали по-английски.

— Так написано в путеводителях, — ушла от ответственности Маша.

— Считайте, что вы потратили день на акклиматизацию, — утешил Деби я, стараясь заменить свой американский акцент на русский. Это, на самом деле, так же сложно, как говорить без акцента.

— Теперь из культурной жизни на сегодня осталась только ночная дискотека.

— Тоже неплохо!

— Не хотите к нам присоединиться?

Мы с Машей переглянулись.

— Боюсь, нам уже поздно, — решила за нас обоих Маша.

— Глупости! Пойдемте! Вы же, наверное, не были на индийской дискотеке?

— Я много где в своей жизни не была.

— А я хочу! — Деби встала. — Пойду куплю себе сари.

— Увидимся, — приветливо попрощался я.

Деби отошла к ребятам и что-то сказала им. Те немедленно отложили игру и потянулись за ней к выходу. Петушиные бои продолжались. Нет, если парни служили прикрытием, было совсем неглупо разыгрывать внутреннюю драму: это отвлекает внимание.

Я посвятил Машу в свои подозрения по поводу Деби.

— Мне твоя новая знакомая тоже не понравилась, — сообщила мне Маша. — Хотя тебе-то она, похоже, наоборот, нравится.

Я не стал цепляться ни к словам «твоя новая знакомая», ни к последнему предположению.

— А что тебя насторожило?

— Для начала, она сразу пристала ко мне, что я ищу в индийских желтых страницах. Я сказала, что хотела бы увезти домой Синюю птицу.

— Что-что?

— Синюю птицу.

— А почему тогда не Жар-птицу или Птицу Феникс?

— Ты что, никогда ее не видел? Ты же был в Индии!

— Был, даже два раза. Но я думал, что это сказочное существо и пьеса Метерлинка.

— Нет, это фантастическая птица, но реально существующая. У нее перья такие, цвета электрик ультрамарин. Как у тропической бабочки — или маленькие стрекозки такие тоже бывают. Я действительно хотела бы купить такую, но они в Красной книге.

— Тогда что ты искала на желтых страницах? Телефоны контрабандистов?

Я сказал это без особой язвительности, как бы с точки зрения Деби. У меня просто такая манера разговора. Но Маша обозлилась.

— Тебе доставляет удовольствие делать из меня дуру по малейшему поводу? Ты думаешь, я не нашлась, что ей ответить?

— Маша, я вовсе не считаю тебя глупее себя, — примиряюще произнес я. — Ты сегодня это не один раз доказала. Извини, если я сказал что-то, что показалось тебе обидным. У меня таких намерений не было.

Достаточно для извинений? По-моему, более чем! Даже Маше пришлось поменять тон.

— Я сказала ей, что ищу адреса зоомагазинов или птичьего рынка. У тех, кто легально торгует животными, как правило, есть и левые приработки.

— Можешь не объяснять мне — я в твоей находчивости не сомневаюсь. А что еще тебе не понравилось?

— Она все время пыталась выспросить про нас. Где мы живем, чем занимаемся, откуда приехали в Израиль и как давно?

— Ну, у нас же все это отработано.

Это у меня сорвалось с языка. Когда я секунду подумал, я понял, что вся наша легенда была хороша для случайных попутчиков. Если ее начнет проверять Моссад, от нее в две минуты не останется камня на камне.

Маша поняла, что я понял, и возражать не стала.

— И что ты ей рассказала? Ну, не смогла не сказать?

— Очень немногое. Я тут же старалась переводить разговор на нее саму. А когда что-то надо было говорить, рассказывала, как я, русская, боялась ехать в Израиль и как замечательно там все оказалось.

Маша помолчала.

— Еще твоя новая знакомая все время пыталась говорить со мной на иврите. Я сказала, что мне проще общаться по-английски. Она говорит, не надо стесняться и лучше практиковаться каждый раз, когда возникает такая возможность. Например, с ней.

Потом она не сдержалась:

— Как тебя угораздило посадить нам на хвост эту троицу?

— Напомнить? — спросил я.

— Почитал бы книгу! Поспал бы! — выпалила она. — Мало ли чем можно заняться в самолете.

Потом, подумав, великодушно добавила:

— Может быть, это и к лучшему. В конце концов, мы не обязаны лететь отсюда через Израиль. А так, все-таки какая-то наводка.

— Не говоря уже о том, что, как ты первая справедливо заметила, мы и должны были засветиться.

В знак примирения — по крайней мере, перемирия — мы вместе тщательно перерыли весь справочник. Никакой компании, похожей на Очха, в нем не оказалось.

8

Мы с Машей тянули время, оставаясь в ресторане, и оказались правы.

Прежде всего, в холл спустился Гороховый Стручок — тот усатый израильтянин, которого я подозревал в оккультных, то есть шпионских, связях с моей троицей. Едва взглянув на нас и никак не отметив наше присутствие, хотя мы сталкивались уже не в первый раз, он устроился за соседним столиком. Заказав зеленый чай, он нацепил на нос очки в немодной толстой оправе и раскрыл книгу на иврите. Книгу, в отличие от газеты, можно читать неограниченно долго.