Ромку же забросили в ФРГ под видом эмигранта по еврейской линии. Вряд ли он сам принадлежал к маленькому гонимому племени, хотя внешность у него была экзотической и подходила под любую национальность. Просто тогда евреев в КГБ старались не брать. И это притом, что в золотой век советской разведки, между двумя войнами, евреев в ней было больше, чем сейчас в Моссаде.

Однако после окончания подготовки Ляхов женился на профессорской дочке Лине Вольдман. Ее отец вел класс альта в Московской консерватории, но, несмотря на это, сама Лина училась на дирижерско-хоровом в Институте им. Гнесиных. В консерватории, как она считала, по ее специальности учиться было не у кого. Эта деталь, наверное, незначительна — я просто говорю все, что помню, а про Лину помню совсем немного. Короче, Ромка с Линой поженились, хотя особых нежностей между ними мы не наблюдали даже в их медовый месяц. Не буду врать — мы об этом с Ляховым никогда не говорили — я не знаю, сыграла ли какую-либо роль в этом браке Контора. Если да, то снимаю шляпу — подобрать пару столь странному существу, как Ромка, было непросто. Разобраться в этом вопросе — если предположить, что он меня почему-либо вдруг заинтересовал бы, — времени не было. Мы с Ритой уехали на Кубу, где нас готовили для заброски в США под видом кубинских диссидентов, а Ромка с Линой, якобы, эмигрировали по еврейской линии.

Официально в Израиль, но до него они тогда не доехали. С перевалочного пункта в Вене они перебрались в Германию, в Ганновер — не знаю, насколько во всем этом участвовала Контора. Возможно, и участвовала. Немецкий у Ромки был блестящий: отец у него был военным, и он дважды лет по пять жил в ГДР и ходил сначала в немецкий детский сад, а потом в немецкую школу. В Ганновере Ляхов — он заканчивал юридический — устроился в адвокатскую контору: поначалу по найму, но очень скоро стал партнером. Кстати сказать, в той же самой адвокатской конторе — я видел ее: белый особнячок в ряду таких же аккуратных городских вилл напротив лесопарка — работал поверенный по имени Герхард Шредер, ну, пока его не избрали канцлером ФРГ. Не знаю опять же, насколько это было совпадением, или же и здесь прошлась рука Конторы. Да и вообще, я не уверен, что Шредер работал там одновременно с Ромкой, но сам факт интересен.

Ромка сломался после августа 1991-го. Для меня распад СССР, смена строя и чистка КГБ прошли как-то стороной. Я тогда уже ощущал себя американцем. Конечно, если бы Рита с детьми была жива, мое отношение, наверное, было бы другим. Но тогда я уже был женат на американке, у нас рос Бобби. Контора меня дергала все реже, и я даже надеялся, что со всеми революционными потрясениями такую незначительность, как я, вообще оставят в покое. А Ляхов был ближе к Москве, с началом перестройки стал часто гонять туда по адвокатским делам и принимал все близко к сердцу.

Короче, зимой 92-го, сразу после ликвидации СССР, Ромка — он тогда уже был подполковником и имел с полдюжины разных наград — попросился в отставку. Контора таких вещей не приветствует: люди, сто раз проверенные и потому доверенные, знают очень много и остаются на службе до конца своих дней. Ляхова вызвали в Лес, уговаривали, его принял сам Примаков, но наш друг проявил непреклонность, которая для людей, хорошо его знающих, неожиданностью не была. В общем, его отпустили.

А дальше он с женой предпринял шаги, которые в Конторе поняты не были: у меня по этому поводу был целый ряд разговоров с нашим общим куратором Эсквайром. Ромка с Линой продали свой загородный дом под Ганновером и перебрались в Израиль. Зачем нужно было из благополучной страны уезжать в окопы? Вопрос! Вопрос не только для меня. Контора подозревала, что Ромку перевербовал Моссад. Я же убеждал Эсквайра, что Ляхов просто заметал следы. Они с Линой сохранили немецкое гражданство, так что всегда могли уехать со своей, уже третьей по счету, родины, режим в которой местами успешно соревновался с советским. Однако объединение Германии и открытие архивов Штази — Ромке пришлось участвовать в одной, а может, и не в одной операции совместно с разведкой ГДР — висели над ним как дамоклов меч. Двухпроцессорный компьютер, каким был Ляхов, не мог не просчитать этот риск.

Хотя, возможно, ближе к истине, как в итоге это часто получается, все же был не верящий в человеческие чувства, хотя отнюдь и не лишенный их Эсквайр. Иначе вряд ли четыре дня назад Ромку нашли бы застреленным в одной задрипанной гостиничке Старого Дели.

3