Читаем Райцентр полностью

Вдруг на проспекте троллейбус останавливается и стоит минут тридцать, не меньше. Оказывается, кросс на приз центральной газеты. Все стоит, они бегут. Пробка. Я чертовски разволновалась, пробираюсь к водителю, все на меня шикают, прошу открыть дверь. А он мне так через губу… Словом, я на него заорала и стою. Он на меня смотрит, я на него. А от волнения билет-то съела! Пробежали спортсмены — тронулись, на следующей остановке заходит контролер. Билета нет, все на меня зыркают, да еще только что скандалила. Сразу же появляется какая-то бабка, знаете этих бабок, с Вами в «Гнусном лекаре» такая же выступает. Вашу мать играет. Слушайте дальше. Появляется эта бабка и начинает меня учить жизни и смерти. И я не выдержала, Владлен Никитич. Как все это было пошло! Потом уж ничего не помню. Стою на тротуаре, эта же бабка меня и успокаивает, троллейбус отъезжает, все из него пялятся на меня. Позабавила я их. Развлекла. Прихожу в себя и вдруг соображаю: ведь эта остановка за тридевять земель от т-ра. И вот я бегом, до него самого, на своих двоих. Прибежала за пятнадцать минут, на лишний. Народу уже видимо-невидимо. Моя бронь, которую через друзей доставал Арик, пропала! Эх! Зла на эту жизнь не хватает. Начала на лишний. Да еще понабежали какие-то студенты. И через этот троллейбус не купила хороших цветов. Звоню в общежитие Арику, чтобы он купил и привез. Спасибо, позвали. У нас не зовут к телефону, но я так говорила с вахтером, что он позвал. И все кувырком! Одно расстройство, Владлен Никитич! Такое забрало зло, что хотелось кого-нибудь укусить… И все-таки я увидела Вас. Когда я спускалась бегом с проспекта, в Вашу узенькую перед т-ром улочку, то побежала не к парадному входу, а на всякий случай завернула мимо служебного — я же хохлушка, хитрая. И не просчиталась! Сумасшедшая судьба! Я Вас увидела. Вы как раз входили во дворик, и я успела захватить Вас краешком глаза. Что это за кепочка была на Вас? Я никогда ее не видела. Она похожа на кепочку Олега Попова, только поменьше. И уже потом в арке я сделала, как всегда, за Вами шаг и опять не переступила ту самую черту… Помните, я Вам писала, что там, в арке, есть заветная черта, которую я запретила себе переступать после случая с Вашей женой. А Вы уходили дальше во двор. Я смотрела Вам в спину и прощалась. Потом вышла к главному входу. Там все уже было в разгаре. Много старых знакомых лиц. Опять был один аспирант из нашего ин-та. Он меня тоже увидел, кивнул. И я ему чуть заметно, но сразу отвернулась. Он странный мужчина. Всегда говорит долго и путано, а глазами шарит по тебе, как будто ищет ниточки. Так закройщик, когда примеряет платье, смотрит: подошло или не подошло. Я его еще на втором курсе отшила. Была опять Ваша самая рьяная поклонница. Не вполне нормальная женщина. Та, которая меня ревнует к Вам. В старинных перчатках до локтей, с лицом куклы из комиссионного магазина. Был тот мужчина, у которого всегда отваливается кончик ремешка: наверно, «собачка» на ремешке слабая. И другой мужчина. С таким резким визгливым голосом, с бородой и в тапочках. Тот, который всегда кричит вверх, к люстре, «браво». Была группа не очень трезвых студентов теат-го ин-та. Они вечно суетятся перед фойе и мешают. Я не люблю их, потому что с ними всегда приходят студентки, крикливые девицы с круглыми навыкате глазами. И какие из них получатся артистки, не знаю. Садистки из них получатся неплохие — это точно. Так кричать, и где? Возле храма!

А я все ждала Вас. Прошла в глубину фойе, стала перед застекленными дверями и ждала. Я знала, что Вы обязательно появитесь. И Вы появились. Уже не в темных очках и клетчатой кепочке, а свежий, бодрый, поглядывающий по сторонам, с волосами, словно прилизанными большим шершавым языком. Я стояла так близко от Вас, что даже впервые увидела на голове едва заметные залысинки. И знаете, с содроганием в ту же самую секунду подумала, что и они Вам идут! Вам все идет! Все! Наверно, таким и должен быть гениальный актер. С его лицом можно что угодно делать. Как, впрочем, и с ним самим. Вот, к примеру, одежда. Сколько я ни видела на Вас кепочек, шарфиков, пиджачков… И все Вам идет. И Ваше кожаное зеленое пальто, в котором Вы ходите осенью и весной, идет. И ковбойская шляпа со значками идет. И маленькая шляпка с пером в комплекте с шортами и сапогами со шпорами идет! Это из телепередачи, где Вы были испанским грандом. И даже когда в этой смешной комедии Вы блестяще играли острохарактерную роль и проезжали перед агентами иностранной разведки в платье с рюшами, на детском велосипедике — Вы были неповторимы! Пишу бестолково, но Вы поняли, о чем я… Переписывать, к сожалению, уже нет времени.