Я смотрю на свои руки, на грязь под плохо остриженными ногтями, на шишку от карандаша на среднем пальце, на пепел, который высится прямо над этой шишкой, моей трудовой мозолью. Пепел падает, рассыпается серебристым пухом.

— Пепел… — говорю я. — Небось на пол здесь нельзя?

Левка молча перегибается через сиденье и открывает мне окно. Я отряхиваю руки, похлопывая друг о друга ладонями. Капли дождя падают на руки, прохладный ветер обдувает их. Последний вагон, болтаясь из стороны в сторону, медленно уплывает за лесопосадку. Дождь кончился. Остался один ветер. Светофор на шлагбауме еще продолжает мигать, а я все еще сижу, уставясь на наклеенное не по-нашему «No smoking!».

— Ну, пока… — говорю я. Шлагбаум поднимается, светофор мигать перестал. — Здесь рядом платформа электрички. Скажи Люсе: пусть не волнуется… Придумай что-нибудь.

И опять Левка смотрит на меня. А я на него. Проходят две секунды, потом еще две, потом еще. Проходит целая вечность. Грохот и шум, шелест и свист. И тишина. Прежде чем я говорю ему:

— За труды спасибо. Извини.

Я вытряхиваюсь на асфальт, с удовольствием потягиваюсь, и во всех суставах раздается треск. Я хлопаю дверцей, поднимаю воротник своей немодной рубашки и спокойно, даже чуть вразвалочку, иду восвояси. Воздух свежий и мокрый. Я с удовольствием дышу этим воздухом, вышагивая на платформу электрички. Я иду и опять вспоминаю, что где-то здесь когда-то давным-давно мы собирали с Люсей ягоды.

Банкетик среди стада

Писатель Козлов был родом из далекой и теперь заброшенной деревушки Криницы. Лет десять он жил в Криницах, потом работал в Райцентре, поехал учиться на Узловую и теперь уже жил в Москве. Впрочем, это было указано в его воспоминаниях и отражено в творчестве.

В Москве писатель Козлов женился и усыновил приемного сына гения. Сын действительно был выдающихся способностей, и даже райцентровская газета «Призыв» перепечатала статью из центральной прессы. Статья называлась: «Кто они — Козловы?» В ней говорилось о феноменальных способностях Козлова-младшего, который в четыре года написал первый квинтет, а в семь стал лауреатом конкурса. Мальчик был нелюдим и, как вскользь указывалось в статье, с «характером».

Сейчас сын Козлова учился в консерватории и писал авангардистскую музыку для ударных. В центральной прессе статья называлась «Мальчик и барабан». Мать мальчика, жена Козлова, была поэтессой, Козлов-старший писал пьесы. Здесь, в Райцентре, он написал первую свою пьесу, которая называлась «Криницы» и поведывала о детских годах Козлова, о маленькой степной деревушке и крестьянской жизни среди солончаков. Тридцать лет назад пьеса прошла с огромным успехом, была поставлена во многих театрах страны, но премьера состоялась здесь, в Райцентре, на родине Козлова.

Теперь Козлов стал маститым драматургом, последняя его пьеса тепло встречена критикой и поставлена в музыкально-драматических театрах страны, — драма из жизни американских цыган, острополитический фарс.

Писатель и раньше тяготел к политической драме. На Узловой последние годы шли его пьесы о трагедии эскимосов Аляски и гибели племен африканских пуштунов. Козлов осуждал расовую сегрегацию, апартеид и угнетение народов мира международным капиталом. И вот — настоящий успех. Пьеса в стихах на музыку приемного сына пошла, театр за театром хотели иметь в своем репертуаре драму из жизни американских цыган.

Захотела того и Людмила Петровна Елкина, художественный руководитель райцентровского народного театра, которую в театре дружно называли Палкиной, несмотря на то что ей было сорок.

— Давненько я подбираюсь к Козлову, — сказала Людмила Петровна, прочитав драму и вперив взгляд в Суровикина — артиста народного театра. — Пора ставить земляка…

— Пора, — эхом отозвался Суровикин.

Елкина была женщиной с пронзительным взглядом и длинными худыми ногами, обтянутыми темными чулками. На вопрос, почему она ходит всегда в черном, Елкина обычно отвечала словами чеховской героини:

— Это траур по моей жизни.

Чеховскую героиню она когда-то играла на Узловой в кульпросветучилище, где, кстати, и познакомилась с Козловым. Будущий писатель учился на старших курсах и уже тогда подавал надежды.

Прошло двадцать лет, как Елкина руководит народным театром Райцентра. Обыкновенный кружок ДК «Цементник» получил звание народного театра, при ней к театру стали относиться как к серьезному, творческому коллективу, пошла молодежь, сложился один из самых интересных репертуаров в крае. На репетициях у Елкиной была железная дисциплина, и хотя коллектив был самодеятельным, Елкина была непререкаемым авторитетом, только называть за глаза ее продолжали Палкиной.