Читаем Райская лагуна полностью

— Пока, Кармен, — крикнул я ей вслед, мгновенно почувствовав себя идиотом и пожалев, что сказал это, пока папа молчал в постели.

У Дворняги, казалось, не было никакого мнения о ней, что было чертовски впервые для этого осуждающего маленького засранца, и он был доволен тем, что просто продолжал вылизывать стаканчик из-под пудинга со своего места на кровати, пока дверь за ней закрывалась.

— Она это… слишком, — пробормотал я, расслабляясь обратно на своем стуле, пока Лютер ворчал что-то о женщинах-дьяволах, появляющихся без предупреждения, пока мужчина пытается хоть немного отдохнуть. Хотя, пока она была здесь, ему, казалось, было не так уж много чего сказать о ней.

Я вздохнул, запуская руку в свои светлые волосы, которые, должно быть, были похожи на птичье гнездо, судя по тому, как часто я запускал в них пальцы. Я не хотел продолжать этот разговор, но это было необходимо. И я мог бы покончить с этим.

— Ты помнишь, что произошло? — Спросил я, и папа нахмурился, медленно кивая.

— Шон подстрелил меня, — прорычал он.

— И Роуг, — сказал я, ее имя имело такой вес, что я едва смог выдавить его из себя.

Он покачал головой. — Нет, она этого не делала.

Мои мысли запутались. — Она… не стреляла? — Прохрипел я, пытаясь осознать это. Я сидел здесь несколько дней, обвиняя ее в том, что она уложила моего отца на больничную койку наряду с этим ублюдком Шоном, но она этого не делала?

— Но некоторые из «Арлекинов» видели, они сказали…

— Я не слепой, малыш. Я знаю, кто в меня стрелял, потому что это в меня стреляли, — сказал он, и я уставился на него, моему усталому мозгу потребовалась целая вечность, чтобы переварить эту новость.

— Что произошло? — Спросил я в отчаянии. Я слышал эту историю от людей моего отца, но он был в самом эпицентре, возможно, он знал больше.

Его брови нахмурились, и он перевел взгляд на Дворнягу, медленно потирая большим пальцем его голову, усыпляя. — Я догнал ее на своем грузовике, но потерял контроль над машиной и съехал с дороги. Следующее, что я осознал, это то, что я проснулся и увидел, как она уходит от меня. Может быть, она решила, что я мертв, не знаю.

Моя грудь сжалась, как в тисках.

— Мне удалось выбраться и пойти за ней, — продолжил он. — Но к тому времени, как я догнал ее, мы были недалеко от ворот Шона. Я крикнул ей, чтобы она остановилась, пока не добралась до них, я подумал, что смогу вернуть ее обратно, даже если мне придется делать это под дулом пистолета. Но потом она направила на меня свой пистолет и сказала что-то о том, что она проклятие, умоляя меня отпустить ее. И тогда из тех ворот появился Шон.

Ужас скользнул по моему позвоночнику, как ледяная вода, пока я впитывал каждую деталь этой истории.

— Роуг заговорила с ним, но я не расслышал, о чем они говорили. Я пытался заставить Шона отойти от нее, но в тот момент у меня было не так уж много козырей, малыш. — Он бросил на меня взгляд, который свидетельствовал о том, что он действительно пытался остановить ее, и я кивнул, крепко стиснув зубы. — Роуг сделала предупредительный выстрел, чтобы заставить меня уйти, но я всегда был упрямым ублюдком. И в этот же момент в меня выстрелил Шон, и с этого момента для меня потух свет. Ты… вернул ее?

Я покачал головой, не в силах больше смотреть на него в этот момент, чувствуя, что снова теряюсь. Она пыталась заставить его уйти? Что это вообще значило? Даже после того, как она бросила меня, я все еще оставался с этими гребаными играми разума и вопросами, на которые у меня не было ответа. — Она ушла. Она все еще с ним.

— Мне жаль, Фокс, — тихо сказал он. — Правда, жаль.

Я неопределенно кивнул.

— Я думал, она выше этого, она одурачила всех нас, — сказал он с ноткой гнева в голосе, и я понял, что это означало. Она официально числилась в его списке на убийство. Враг Команды «Арлекинов», такой же заклятый, каким был гребаный Шон. Но, несмотря ни на что, я все еще не мог смириться с мыслью, что ее убьют, застрелят в какой-нибудь бандитской разборке. Это было бы сродни тому, чтобы вырвать свое сердце из груди и пропустить его через мясорубку.

— Ее нельзя убивать, Лютер, — прорычал я самым повелительным тоном, на какой только был способен. — Неважно, что она сделала со мной, неважно, что она предала. Я не увижу ее смерти.

Он посмотрел на меня так, словно жалел меня. — Если она работает против нас, против тебя, тогда ты знаешь, что я вмешаюсь.

— Ну, это не тебе решать, а мне, — мрачно сказал я, и на минуту между нами воцарилось молчание. Я не был уверен, что он согласен, но я позабочусь об этом, когда он снова встанет на ноги.

— В любом случае, какова ситуация? Мы находимся в состоянии войны с «Мертвыми Псами»? — спросил он.

— Не совсем. Они притихли, и после вашей перестрелки на улицах появились копы, — сказал я, и он кивнул.

— С Мавериком все в порядке? — Спросил Лютер, взглянув на дверь, как будто надеялся, что через нее войдет его второй сын.

— Да. Он приходил проведать тебя, — признался я, и его глаза расширились, полные надежды.

— Он приходил? — спросил он, и любовь к сыну-предателю вспыхнула в его глазах.