Читаем Пути зла полностью

Ее спальня выходит на океан, но сегодня волны скрыты за пеленой серого тумана, и ее стонам вторит вой сирены на корабле. Капельки мелкого дождя стекают по стеклам окна. На часах половина восьмого – пора вставать. Часы белые, как и все остальное в этой пустой, похожей на камеру комнате. Белый цвет господствует и во всем доме. Диана считала себя художником, который готовится нанести краски на громадное незапятнанное полотно, но она еще не выбрала стиля для своего дома, не представляла, как он должен выглядеть. Может, как у коренных американцев, – украшенный вышивками. Или как прекрасный дом ее родителей, который они занимали до переезда в Гонконг, а затем – после возвращения в Америку в 1949 году? Восток? Запад?

Она вспомнила свой часто повторяющийся сон.

Что же в нем самое важное: состояние полета? Пожар? Сознание, вырвавшееся из телесной оболочки; понимание того, что она мертва, но при этом дух ее смотрит с высоты на собственное тело; присутствие образа матери как некого символа опасности; или то, что ее мать, которая так и не научилась водить автомашину, пилотировала аэробус?

Диана частенько рассказывала о своей матери забавную историю. В Калифорнии принято обозначать переходы знаком «X», что означает «перекресток»… Так вот, когда мать Дианы впервые приехала из Шанхая в Америку, эта страна в целом произвела на нее ужасное впечатление. Исключений было немного, и особенно ей понравилось, что перекрестки здесь обозначаются, как она решила, по-китайски. Потому что по-китайски слово «идти», «переходить» звучит как «сын». Или для благозвучия: «ксин». Мать Дианы думала, что на табличках написали: «X» – «Xing» – («Переход») – по-китайски, чтобы она чувствовала себя здесь как дома. Она так и не разобралась до конца в этих табличках. Так же как и не научилась, не отважилась водить машину, сколько ее ни уговаривали.

Но в сновидениях Дианы она всегда пилотировала самолет, который терпит катастрофу.

Родители Дианы были замечательными людьми. Она уважала их, безумно любила, была к ним сильно привязана. Ба-ба умер, когда ей было четыре года. Сейчас ей тридцать пять. Так что, естественно, мало что сохранилось в памяти. Однако она помнила отца, у них осталось очень много его фотографий. Ма-ма поставила Диану на ноги. Ма-ма была доброй, с возвышенной душой. Она умерла два месяца назад. А Диане все еще казалось, что только вчера.

Диана выскользнула из постели, набросила халат. Мысленно она уже болтала со своим закадычным дружком – Ма-ма. Она привыкла разговаривать со своими родителями – это помогало ей избавиться от страха.

Быстро приняв душ, она оделась и сбежала по ступенькам лестницы вниз. Хотя сосновые доски пола приятно согревают ноги, думала она, ей они не нравятся. Хотелось, чтобы все вокруг было белым, а сосновые доски имеют желтый оттенок. На кухне Диана быстро сварила в стеклянной кофеварке черный кофе… Нет, продолжала она размышлять, в каком-то смысле эти доски хороши: напоминают желтый песок в раковине устрицы.

Диана пила свой кофе, глядя сквозь раздвижные стеклянные двери на клубящийся туман. Как превратить этот деревянный дом, построенный на отвесном берегу залива, обдуваемый ветрами и расположенный на отшибе, в пяти милях к северу от Парадиз-Бей, в жилище богатого китайско-американского доктора. Она еще не знала, как ей обустраивать его. Как найти правильное решение? Отдавая предпочтение белому цвету, она понимала, что это сужает ее возможности. Вместо неограниченного выбора, имеющегося сейчас, остаются только жалкие варианты.

Острова, расположенные в заливе, скрывались где-то там, за стеной тумана. «Существуют ли они на самом деле, если невидимы? – думала она. – Так же как уродливая нефтяная вышка?» Диана так расставила мебель в большой комнате внизу, чтобы, сидя, не видеть этой проклятой вышки. Если захочешь полюбоваться ею, надо встать и, напрягая зрение, поискать.

Что-то странное происходит с этими островами. С приходом весны – сейчас почти май – их окутывают громадные плотные облака, частенько они скрываются за розовато-лиловым занавесом более чем в две тысячи футов высоты. Между тем небо над заливом остается чистым и вода сверкает под солнцем. Однако порой, ближе к концу дня, легкий туман и заходящее солнце создавали оптический обман: острова выступали, будто вырезанные в барельефе, в то время как море исчезало и не было видно вышки. Красиво, очень красиво.

Ма-ма так и не увидела этого дома…

Рука Дианы задрожала. Кофе был еще не допит, но она бегом бросилась к раковине, опустила туда чашку, пока пальцы не разжались сами собой. Пора ехать: судебно-медицинская клиника начинала работать в девять.