Читаем Пути зла полностью

Вот и все, что мельком увидел Тим Санчес в зеркало заднего обзора; «мельком» – слово, записанное дежурным полицейским, потому что Санчес тоже порядком перебрал у Харли и не был даже уверен, что фигура под фонарем была женской. Ему только показалось, что это была женщина, понятно?..

Рею только что исполнилось восемнадцать – у него были проблемы в школе, в семье, но в таких ситуациях проблем не возникало, он знал, как действовать. Слегка покачиваясь, он направился к фонарю и сказал: «Привет!»

Она не ответила. Молча повернулась и пошла, и Рей понял, что его пригласили следовать за ней. Девушка посадила его в машину (страдавший бессонницей сосед услышал звук мотора примерно в половине третьего) и повезла к кладбищу Корт-Ридж, на крутую гору, возвышающуюся над гордом Парадиз-Бей.

Всякое отребье постоянно толчется на кладбище Корт-Ридж – настоящие джунгли, а не место захоронения. Наркоманы, извращенцы, мелкие воришки, бездомные – всех этих подонков притягивало кладбище Корт-Ридж, которое для них было тем же, что Амстердам – для торговцев бриллиантами. По ночам на Корт-Ридж, о котором порядочные люди и слышать не хотели, жизнь била ключом.

Кладбище пересекала аллея, и особа, что стояла под фонарем, увела Рея Дугана с аллеи на тот участок, где начинался крутой подъем к гребню горы; склон порос мелколесьем, и пробраться туда довольно трудно. Они не занимались любовью, согласно судебно-медицинскому отчету, и Рей не оказывал серьезного сопротивления. По крайней мере, отчет судмедэксперта содержал множество деталей, по которым легко восстановить картину происшедшего…

– Эй, остановись, мы уж и так забрались далеко… дорогуша…

Луч фонарика заплясал на его лице, и Рей поднял руку, защищая глаза от света. Он уже не был уверен, стоило ли вообще затевать все это. Он ведь даже не разглядел ее лица: на ней была мягкая черная шляпа с полями, девица не произнесла ни слова. Только хихикнула.

– Так… здесь? – отважился задать вопрос Рей. Одной рукой он шарил в боковом кармане в поисках презерватива, другой расстегивал ремень.

Девушка уронила фонарик. Он лежал в густой траве, освещая лицо Рея, словно маленький прожектор, – он почувствовал, что девица приближается к нему. Почувствовал на плече ее руку. Он обернулся, отыскивая ее губы, но, черт возьми, такая темень!

Еще почувствовал, что она покусывает его за ухо; наверное, он испытал жаркую волну, когда ее рука скользнула вниз. А затем нож почти вертикально вонзился в его мошонку и двинулся выше, выше, глубже и выше.

Рей пробежал немного, должно быть, дико воя, но Корт-Ридж – не то место, откуда полиция выуживает свидетелей, и, конечно, никто не пришел на помощь. Его кастрировали, когда он был еще жив, хотя, возможно, лишился сознания от шока и потери крови. Трудно сказать. Никто не знает, слышал ли Рей шипение своей крови, уносящей его жизнь и разрушающей то, что от него осталось.

По какой-то причине преступник дважды выстрелил ему в грудь. Вторая пуля вошла в левый желудочек сердца, и если до этого мгновения Рей еще был жив, то после того, как пуля вышла наружу, жизнь покинула его.

Вот как погиб Рей Дуган, более-менее точная картина. Он был вторым, только в тот момент еще никто не знал о первом.

Диана Цзян была опытным толкователем снов.

В ее врачебной практике сновидения являлись одновременно и незаменимым инструментом анализа, и способом проникновения в глубины подсознания с целью выявить запрятанный там страх. Однако в своих собственных снах она разбиралась не лучше простых смертных.

Например…

В самолете пожар, он падает. Диана пробирается по проходу между рядами к кабине пилотов. Клубы ядовитого черного дыма проникают в легкие, вызывая тошноту. «Мама! – кричит она. – Мама, помоги мне!» Ей приходится карабкаться наверх (потому что самолет падает), каждый дюйм достается с трудом, сердце готово вырваться из груди, в глазах темнеет. Открывается дверь кабины экипажа. Кто-то выходит оттуда, кто-то ужасный. Диана падает на спину. Кто-то подходит к ней. Она, определенно это женщина, – смерть и в то же время… ее мать – Цзян Мейжу.

Внезапно душа Дианы отлетает от тела. Взирает сверху на свое обнаженное, белое, как алебастр, тело; руки, скрещенные на груди, как у скульптуры на средневековой гробнице. Глаза Дианы закрыты. Она садится. Страшное, безжизненное лицо – ее лицо, оно все ближе, ближе. Оно поднимается, поднимается…

И Диана просыпается. Чаще всего в слезах.

В понедельник утром, в тот день, когда все началось, она не столько рыдала, сколько хрипло, со свистом дышала. «У-ух!» Это всего лишь протест, а не крик первобытного человека. Села в постели, простыни валялись на полу. Диана замерзла, тело покрылось холодным липким потом.