Читаем Путь тьмы полностью

И левая — мягкая, гладкая на ощупь, непривычно тяжелая. И при этом черная, словно искупавшийся в дегте уголь. Правда только до локтя. Там где Ника закончил жрать кавилит, проходила неровная волнистая полоса, соединявшая день и ночь, молоко и сажу, родное и непонятно откуда взявшееся.

Принц повращал запястьем, сжал кулак, пошевелил пальцами — все движения выполнялись естественно и без заминки. Разве что сил в новой конечности явно не доставало. Не похоже, чтобы с ее помощью можно было как прежде разрывать плоть подземных тварей или удерживать истекающую слюнями хищную пасть, пока мечом пластаешь подобравшегося с другой стороны врага.

Впрочем, грех жаловаться. Даже грабли или простой крюк были бы полезнее, чем совсем недавно торчавший из локтя светящийся кристалл.

Неожиданно полог шатра откинулся и внутрь шагнул чернокожий мужчина в просторных белых одеждах. Вернее хотел шагнуть. Потому что стоило лишь ткани начать движение, и тело Никаниэля среагировало быстрее, чем тот успел подумать.

Стремительнее броска кобры Ник метнулся к мечу, схватил его и направил на незнакомца. Тот даже дернулся не успел, как в грудь ему уперлось острие Люминистилла, а в лицо смотрел холодный прищур золотых глаз. И в них читалось лишь одно — гибель.

— Воу! Эй, парень, полегче. — обратился к принцу мужчина, поднимая руки вверх. Всего одну пару. Не варвар. Скорей всего, просто очень загорелый человек. — Ты говоришь на общем?

Бедолага похоже даже не подозревал, на каком тонком волоске висела его жизнь. Никаниэль едва успел остановить взявшего верх Зверя. Родившаяся в подземных туннелях сущность не знала пощады и не ведала о существовании союзников. Любой подобравшийся на расстояние удара должен тут же умереть. Немедленно. Закон выживания, написанный кровью.

Так думал Зверь. Но не Ник. Хотя и ему стоило немалых трудов вспомнить когда кто-либо не пытался его убить. Даже призванные им демоны в мгновение ока разорвали бы его в клочья, если бы не сдерживающая магия.

Кстати, принц же лишился Ш-обр а зного шрама на левом предплечье. Причем вместе со всеми татуировками боевых заклинаний. Впрочем, об этом можно подумать позже. Мысли есть.

— Не говоришь? — уточнил мужчина. — А на криамо? — он произнес пару предложений на языке варваров. Никаниэль знал несколько слов после обучения Шазшаза-Тродияраша, но, конечно, для общения этого было не достаточно. — Прости, на эльфийском могу сказать только «Я заблудился» и «Не убивайте». Надеюсь эти фразы мне никогда не пригодятся.

Человек добродушно улыбнулся, всем своим видом демонстрируя мирные намерения. Выцветшие на солнце волосы, веселые глаза, обветренная кожа, отсутствие какого-либо видимого оружия — он явно не представлял опасности.

Или тщательно это изображал.

— Кто ты? Где я? — спросил Ник, делая пару шагов назад, но так и не опуская меч. Слова давались ему тяжело. Словно язык забыл как правильно поворачиваться, когда нужно заняться чем-то кроме рычания или проталкивания куска сырого мяса в глотку.

— О, так ты все-таки говоришь на общем. — мужчина зашел внутрь и невозмутимо сел, положив под зад пару обшитых по периметру подушек. — Выглядишь неважно. Есть хочешь?

— Где я? — с нажимом повторил принц, продолжая сверлить собеседника глазами.

— В запасном шатре Шазсапкатана. — ответил незнакомец, довольно быстро проиграв поединок взглядов. — Две ночи назад тебя приволокла девушка из этого племени. Вообще ты был мертв, как осенний лист, но она уговорила жрецов тебя спасти. Они могут. — мужчина неопределенно хмыкнул. — Рука у тебя, кстати, тоже ее. — добавил он, кивнув на обновленную конечность Никаниэля. — Сказала плата за жизнь.

Значит какая-то девушка все-таки была. Элельен привиделась Нику не на ровном месте. Хотя как можно спутать варваршу с эльфийкой… Не иначе какое-то помутнение рассудка.

А еще смерть. Вот уж она точно не померещилась. Принц хорошо помнил то леденящее чувство. Последнее, что он испытал перед тем, как сознание покинуло тело.

Значит действительно умер.

И ожил.

Опять.

В памяти невольно всплыло услышанное в Тике пророчество.

Что ищешь, то найдешь. И тут же потеряешь.

Своим мечом пронзишь того кто всех верней.

Три раза оживешь, пока не осознаешь,

Что жизнь одну отдал за миллион смертей.

Под первую строчку, к сожалению, попадало чуть ли не каждое второе событие в жизни Никаниэля. Он постоянно что-то находил, и боги сразу у него это отнимали. Предметы, знания, друзей, свободу… Максимально расплывчатая формулировка. Такое можно сказать любому, и он сходу припомнит дюжину подтверждений правдивости предсказания.

Чего нельзя сказать о продолжении.

Своим мечом Ник пронзил уже много кого, он даже считать в какой-то момент перестал. Но под «всех верней» подходил разве что Садо. Да и то с существенной натяжкой. А вот смерть и последующее оживление с чем-либо спутать сложно.