Читаем Путь к власти полностью

– В надежде на то, что, когда тот ослабнет, два других получат возможность сцепиться между собой! – воскликнула королева.

– Браво, Ваше Величество, – улыбнулся Монтегю. – Вы – прирожденный политик. Но взгляните сюда.

Гвардеец подошел к большой карте Европы, лежавшей на столе.

– Мы начертим здесь новые границы, – подмигнул он Генриетте. – Франция – это только Франция, Англия – это всего лишь Англия… ну плюс Ирландия и Шотландия, от которых проблем больше, чем пользы… Тогда как Испания – это Габсбурги, то есть Испания плюс Португалия плюс австрийские Габсбурги, а именно земли короны Священной Римской империи, а также Чехии, Венгрии и Хорватии.

Он обвел указанные страны жирной линией и отодвинулся, давая возможность Генриетте оценить свое творчество.

– Впечатляет, – вынуждена была признать Генриетта.

– И у Англии, и у Франции свои счеты с Испанией, – продолжил Монтегю. – Англия – морская страна, к тому же обладающая немалыми заморскими владениями, где ее интересы пересекаются с испанскими. Испания – самый сильный соперник Англии на море. Французы же имеют территориальные претензии к Габсбургам… в Эльзасе, Лотарингии, Северной Италии и других, граничащих с Испанией территориях. Говоря прямо, Франция первая попадает под удар испанского сапога в случае победы Католической лиги.

– Наконец-то мы затронули религию, – произнесла Генриетта.

– Да, – улыбнулся Монтегю. – Как вы знаете, после заключения Аугсбургского мира, которое произошло почти полстолетия назад, немецкие князья жили по принципу «Cuius regio, eius religio».

– Чья власть, того и вера, – машинально перевела Генриетта.

– Совершенно верно, – подтвердил Уолтер. – То есть правитель мог выбирать веру по своему усмотрению – либо лютеранство, либо католичество. Но католическая церковь и орден иезуитов желали отвоевать потерянное влияние, а «Молчаливые»… Вы ведь слышали об этом ордене, Ваше Величество?

– Еще бы, – усмехнулась Генриетта.

– Так вот, в 1608 году тогдашний Великий магистр ордена «Молчаливых» созвал Сейм протестантских князей Южной и Западной Германии, которые объединились в Евангелистическую унию, чтобы противостоять захватническим планам иезуитского ордена. В ответ иезуиты создали свою, Католическую лигу, которую немедленно поддержали Габсбурги.

– Скажите, то, что сейчас происходит в Европе, – это война за власть или религиозный конфликт? – уточнила совершенно сбитая с толку королева.

– Ваше Величество, – печально усмехнулся Монтегю, – я бы тоже хотел это знать наверняка. – Впрочем, судите сами. Габсбурги – это оплот и опора папского престола, а орден иезуитов – это меч католицизма, жестокий, карающий и беспощадный. Вальденсы, преследуя благородную цель очищения католической церкви, совсем от нее отвернулись, а страшная репутация «Черных капюшонов» заставит содрогнуться даже самых ярых протестантов…

– Де Молина мне говорил, что Рим преследует идею мирового господства, – проговорила Генриетта, пораженная совпадением речей Великого магистра и лейтенанта своей гвардии.

– Кто говорил? – переспросил Монтегю.

– Вы верно расслышали, – усмехнулась Генриетта. – Великий магистр ордена «Черных капюшонов», Эрнандо де Молина. Не удивляйтесь так, сударь, вы же сами прибыли в Англию по заданию иезуитов, чтобы узнать о наших с ним отношениях.

– Расскажите мне о «Черных капюшонах», – попросил Уолтер. – Если, конечно, мне доверяете…

Генриетта улыбнулась.

– Де Молина сделал меня королевой Англии, – начала она свой рассказ…

Выслушав Генриетту, Монтегю какое-то время сидел без движения, потом медленно проговорил:

– Я знал, я видел, я чувствовал, что вы – удивительная женщина, моя королева. Но я даже не предполагал, что настолько…

Он не договорил, но продолжения и не требовалось. Восхищение в его голосе все сказало королеве лучше всяких слов. Но, какой бы лестной ни была оценка этого умного молодого человека, Генриетта чувствовала, что ее сегодняшний поступок не заслуживает похвалы.

Сегодня утром она встречалась с де Молина, голос которого до сих пор звенел у нее в ушах.

– Итак, Ваше Величество, – насмешливо растягивая слова, говорил маркиз, – Бэкингем подложил вам хорошую свинью, и вам ничего не удалось сделать, чтобы предотвратить его авантюру.

– Поддерживая эту авантюру, сударь, я оказываю вам большое одолжение, – заметила Генриетта, ничем не выдавая своего волнения. – И меня удивляет ваш тон.

– Объяснитесь! – де Молина уже не смеялся.

– Если Ла-Рошель падет, влияние протестантов во Франции будет сведено на нет. Таким образом, «Молчаливым» придется убраться оттуда.

Генриетта не понимала, что она говорит и зачем. Но королеве так хотелось одержать победу над этим надменным гордецом, который обращался с нею, как с несмышленым младенцем, что она не сдержалась. И по тому, как вытянулось лицо Великого магистра, было ясно, что она близка к своей цели.

– Бэкингем вступил в эту войну из-за прекрасных глаз Анны Австрийской… или же Ваше Величество станет меня убеждать, что это не так?