– Союз с Францией был ошибкой, – неожиданно прозвучал голос графа Бристоля, который не терял надежды вести английскую политику в прежнем, происпанском направлении, и заодно поднять свою былую популярность. – Вспомните Пфальц, господа! Вспомните, что проклятые французы не позволили нашим солдатам сойти на берег, из-за чего Англия не смогла поддержать интересы курфюрста и его жены, Елизаветы Стюарт.

– Правда! Правда!

– И потом, Ваше Величество, – произнес Бэкингем на ухо короля, который явился в парламент, чтобы поддержать министра. – Ла-Рошель – это всегда открытые для нас ворота во Францию. Неужели мы позволим французам захлопнуть их перед нашим носом?..

Чарльз согласился с Бэкингемом, и не только в парламенте.

– Уж не войну ли Вы приехали нам объявить, господин Чрезвычайный и Полномочный Посол? – спросил король у Бассомпьера, когда тот предъявил ему свои верительные грамоты.

После такого приема маршалу пришлось срочно возвращаться на континент. Позднее, когда Ришелье выговорил Бассомпьеру за провал его миссии, этот остряк предложил кардиналу поправить дело, пригласив Бэкингема во Францию, и выразил уверенность, что «тогда герцог будет осаждать другую крепость».

Злые языки поговаривали, что именно этой шуткой остроумный маршал обеспечил себе двенадцатилетнее пребывание в Бастилии.

Бэкингем радостно потирал руки. Но его счастье длилось недолго.

– Будь проклят тот день, когда я доставил тебе письмо этой коронованной шлюхи, – заявил Джон, – сам бы ты никогда до такого не додумался!

И не дожидаясь ответа, вышел, хлопнув дверью. Этот протест стал для Бэкингема полной неожиданностью – виконт очень любил и всегда поддерживал старшего брата.

Королева была сдержаннее, но каждое ее слово разило без пощады.

– Я полагаю, милорд, что вы отдавали себе отчет, какова будет моя реакция. Поэтому я не буду тратить лишних слов. Скажу просто: человек, который способен попрать интересы страны во имя собственных амбиций, недостоин занимать высший государственный пост. Поэтому я приложу все усилия для того, чтобы лишить вас возможности злоупотреблять своим положением и дружбой короля. Также должна вас уведомить, что среди моих друзей нет и не будет таких авантюристов.

– Что ж, жребий брошен, – с горькой улыбкой сказал себе Бэкингем, – во имя любви и власти!

С этого дня Англия и Франция находились в состоянии войны, а первые министры двух стран словно соревновались друг с другом в стремлении нанести удар побольнее. Так, в ответ на ультиматум англичан, Ришелье подписал указ о высылке британских подданных с территории Франции, угрожая тюремным заключением. В отместку Бэкингем принял те же меры к французам, сократив им срок на сборы до двух недель.

Если кто и выиграл от предстоящих распрей, то это Ла-Рошельцы. Окрыленные обещаниями помощи от нежданных союзников, они были уверены в своей победе. Впрочем, и Его Высокопреосвященство не собирался легко сдаваться.

В Англии же граф Бристоль нанес визит Бэкингему.

– Милорд, я пришел предложить вам свои услуги, – заявил он первому министру. – Теперь, когда Англия и Франция находятся в состоянии войны, необходимо подумать о союзниках.

– Вы предлагаете мне заключить мир с испанцами? – возмутился Бэкингем. – Вы думаете, я забыл, что испанский посланник требовал моей смерти?

– Ваша светлость, когда на карту поставлено так много, хорошая память только вредит, – многозначительно произнес граф Бристоль.

Бэкингем нахмурился. Он понимал, что лорд Дигби намекает на собственную опалу, в которую попал после неудачного сватовства принца Уэльского к испанской инфанте.

– Скажите, сударь, – усмехнулся герцог, – вы сами придумали этот план или вам подсказал его король Филипп?

Граф Бристоль покраснел от негодования.

– Милорд, – произнес он. – Король Испании неоднократно предлагал мне перейти к нему на службу, но я каждый раз отвечал отказом. В день моего отъезда из Мадрида король Филипп вызвал меня к себе, положил передо мной чистый лист бумаги и предложил мне самому написать любой титул, любое место при испанском дворе, которые могли бы меня заинтересовать. Но я не предатель, поэтому и предпочел вернуться в Лондон, зная, что рискую оказаться на эшафоте.

– Сэр, – устало произнес Бэкингем. – Если бы я действительно считал вас предателем, вы бы там и оказались. Так что не будем ворошить прошлое, и подумаем о настоящем. А оно, сударь мой, весьма неутешительно. Ришелье заключил союз с Испанией, поэтому у меня есть все основания полагать, что Мадрид отвергнет наше предложение дружбы. Поэтому, милорд, если сам король Филипп станет уверять вас в обратном, скажите об этом мне, и тогда я обдумаю ваше предложение. Можете идти.

– Глупец, – произнес Бэкингем, когда за графом закрылась дверь. – Впрочем, он не более глуп, чем я сам, когда искренне рассчитывал на союз с Францией. Единственная надежда, что план герцогини де Шеврез удастся и проклятый кардинал отправится к дьяволу. Так что будем до конца играть роль влюбленного рыцаря, который живет надеждой заключить в объятия свою прекрасную даму.

Глава 29. Монтегю