– Стараюсь, милорд, – в тон ему ответила Генриетта. – Впрочем, вам стоило начать верить еще до того, как вы раскрыли мне подробности дела. Но, утешьтесь, еще не поздно исправиться… Кстати, неплохо было бы устроить, чтобы все допросы графа велись в вашем присутствии или в присутствии лица, которому можно доверять.

– Сэр Англси, комендант Тауэра, обязан мне своей должностью, – посерьезнел Бэкингем, – как, впрочем, и королевский прокурор, сэр Роберт Гит, которого я назначил на место Кока, и верховный судья, лорд Крю. Но, боюсь, Карр помнит об этом и настоит, чтобы мой брат был судим палатой пэров.

– Даже если король воспротивится такому произволу?

– Слово короля – закон, – улыбнулся герцог.

Генриетта дернула за шнур звонка, проведенного в спальню баронессы Сент-Люс. Спустившись, девушка увидела странную картину – королева и герцог мирно и сосредоточенно беседовали. Увидев баронессу, Бэкингем улыбнулся ей:

– Элен, вы очаровательны.

– Благодарю вас, милорд. Ваше Величество хотели меня видеть?

– Элен, попроси Мари-Мадлен сейчас же явиться ко мне.

Вилльерс удивленно посмотрел на королеву, но ничего не сказал.

Вскоре пришла мадемуазель де Витри.

– Мадлен, мне нужно, чтобы король обязал сэра Англси присутствовать на всех допросах Джона Вилльерса. Он должен предстать перед судом, возглавляемым лордом Крю, а не перед палатой пэров, как желает лорд Соммерсет.

– Я сделаю все, что смогу, но Его Величеству может показаться странным мое вмешательство.

– Не волнуйся, король сам заведет разговор на эту тему, ему нужно будет выговориться.

Отпустив де Витри, королева повернулась к Бэкингему.

– Вы имеете большое влияние на королевскую фаворитку, Ваше Величество, – удивился герцог. – И я вижу, что был неправ, обвиняя вас в неискренности.

– Оставим это, – отмахнулась королева. – Лучше назовите мне главные улики в этом деле.

– Это письмо… Стиль Джона никогда не был совершенным, а здесь он особенно неудачен.

Бэкингем процитировал письмо, текст которого он помнил наизусть.

– Да, люди попадали на эшафот и с менее тяжкими уликами, – задумчиво проговорила Генриетта. – Ваш брат должен уверенно отрицать, что он написал его.

– Это бесполезно. Его почерк, герб – все указывает на отправителя.

– И все-таки я настаиваю.

Но Джон уже признался, что он написал его.

– Да, он действительно написал письмо своей любовнице, леди Френсис, но другое письмо, без этих компрометирующих оборотов. Я думаю, эта особа, если мы ее разыщем, не откажется это подтвердить. Но заявить об этом ваш брат должен только на суде. А пока он будет молчать. Вы скажете ему об этом при встрече. Кстати, оригинал письма у Соммерсета?

– Да, у него…

– Кстати, милорд, а что вы думаете предпринять?

– Поговорить с королевским врачом. Он должен подтвердить, что король умер своей смертью.

– Отлично, но боюсь, Гарвей сделает это только после того, как будет шанс доказать ложность обвинения. Впрочем, берите доктора на себя, а я займусь поисками нашей беглянки…

Впервые герцог и королева расстались без взаимной неприязни.

Глава 21. Гвардеец королевы

К поискам леди Френсис королева привлекла своих гвардейцев. Она решила отказаться от помощи де Молина, поскольку чувствовала, что тот не одобрит ее непоследовательного поведения.

Создавать свою агентурную сеть Генриетта начала еще во Франции, руководствуясь в этом деле добрым примером кардинала Ришелье. Там к ней на службу поступили те самые знаменитые головорезы, которых так опасался Его Преосвященство. Некоторые из них изъявили желание последовать в Англию за своей госпожой.

Личным доктором королевы был Морис Круйе, который выполнял еще и обязанности ее парфюмера. Это был умнейший и образованнейший человек, который мог с успехом и вылечить, и убить. Также он был замечательным дешифровщиком и ранее состоял на службе у отца Жозефа именно в этом качестве… Впрочем, его верность королеве не подлежала сомнению.

Совсем недавно гвардейцем королевы стал некто Уолтер Монтегю[62]. Это был второй сын графа Манчестерского, очень красивый молодой человек, получивший прекрасное образование в Кембридже. Он разительно отличался от своего окружения манерами и образованностью, а еще больше тем, что всеми силами пытался скрыть свои таланты. Генриетта заметила его еще во Франции, так как лорд Монтегю входил в свиту герцога Бэкингемского и наравне с министром принимал участие в переговорах о ее замужестве с королем Англии.

Королеве сразу же показалось невероятным, что такой блестящий кавалер решил делать карьеру военного, тем более в ее гвардии. После того как Соммерсет и Бэкингем поработали над количественным и качественным ее составом, гвардейцы королевы исключительно подходили на роль позеров на парадах, но никак ни на воинское подразделение. В причинах такого поступка следовало разобраться…

Поэтому королева стала уделять большое внимание новоиспеченному гвардейцу. Он часто сопровождал ее на прогулках и дежурил в ее покоях.