В письме ЦК РКП (б) к организациям партии «Все на борьбу с Деникиным!», написанном Лениным, Владимир Ильич указывал, что ослабление наступления на Восточном фронте, заминка его — «это было бы с нашей стороны прямо преступлением перед революцией». И дальше: «Ослаблять наступление на Урал и на Сибирь значило бы быть изменником революции, изменником делу освобождения рабочих и крестьян от ига Колчака» ⁸.

Приказ Троцкого о прекращении контрнаступления и оставлении Урала остался невыполненным М. В. Фрунзе. Совместно с В. В. Куйбышевым они составили ответ на приказ и направили свое письмо в ЦК РКП (б). Они писали, исходя из реальных фактов, точно анализируя обстановку, создавшуюся на фронте в связи с успехом нашего контрнаступления, что не дальше как через месяц главные силы Колчака будут уничтожены, Урал и Сибирь станут советскими. Мотивируя отказ в переброске дивизий с Восточного фронта, Фрунзе и Куйбышев сообщали: «Нужно сначала прогнать Колчака за Уральский хребет, в сибирские степи, и только после этого заняться переброской сил на юг». В частях Южной группы приказ Троцкого также вызвал бурю негодования. Бойцы и командиры требовали продолжения наступления. Они знали, чувствовали, что с Колчаком скоро будет покончено навсегда.

Центральный Комитет партии и Советское правительство потребовали продолжать операции по освобождению Урала и быстрее завершить разгром Колчака. Троцкий был отстранен от руководства операциями на Восточном фронте. Командующим Восточным фронтом назначили М. В. Фрунзе.

В телеграмме Реввоенсовету Восточного фронта В. И. Ленин указывал: «Если мы до зимы не завоюем Урала, то я считаю гибель революции неизбежной. Напрягите все силы... Следите внимательнее за подкреплениями; мобилизуйте поголовно прифронтовое население: следите за политработой...»

В районе Уфа — река Белая колчаковским армиям удалось все же основательно закрепиться. Время, потерянное на борьбу с предательскими приказами Троцкого, с успехом использовало колчаковское командование, создавшее сильный заградительный рубеж на восточном берегу реки Белой.

Разгром Колчака

Белые, понимая важное стратегическое значение Уфимского района, сосредоточили туг крупные силы. В Уфу прибыли советники Колчака — французский и английский генералы Жанен и Нокс. Незадолго до этого в Уфе побывал сам Колчак. На вагонах его поезда бросалась в глаза надпись: «Кунгур — Уфа — Москва». Это символизировало новый вариант похода на Москву. Генерал Жанен, проинспектировав укрепления под Уфой, остался доволен.

— Превосходная крепость, она сокрушит большевизм, — таково было его мнение.

Примерно с 5—6 июня завязались мелкие стычки отдельных частей Красной Армии с белогвардейцами. Используя свое значительное численное превосходство, белые начали теснить советские войска; красные отступали с боями, нанося чувствительные удары противнику. Однако это были лишь первые, авангардные бои, в которых как с той, так и С другой стороны не участвовали главные силы.

Задержка под Уфой не только позволила противнику укрепиться, но и сделала невозможным дальнейшее выполнение первоначального плана контрнаступления. Новый план — «Уфимская операция» — разрабатывался Фрунзе на ходу, в разгар военных действий.

Часть войск он сосредоточивает севернее Уфы для обхода города, другая часть выходит южнее города, отрезая белым пути отступления на Челябинск. Для того, чтобы прикрыть свои тыл и фланг и ослабить давление белоказачьей армии на Оренбург, Фрунзе выделил специальную группу войск на оренбургское направление.

7 июня вместе со своим штабом Михаил Васильевич прибыл в Красный Яр. Здесь, на совещании командиров дивизий и бригад, был окончательно уточнен план операции. После обсуждения всех вопросов Фрунзе обратился к командирам с напутственной речью:

— ...Еще один смелый и решительный удар, и с Колчаком покончим! Товарищи командиры! Трудовой народ ждет от вас и ваших бойцов беззаветного героизма. Уфу надо взять, но этого мало. Надо разбить и рассеять главные силы Колчака, не дать ему опомниться. Наша задача — уничтожить его живую силу. Вся Россия ждет этой победы. Желаю вам удачи! Надеюсь девятого июня быть в Уфе...

После Фрунзе выступил Чапаев. Он сказал, что его дивизия клянется исполнить приказ командующего. Как всегда, Чапаев говорил запальчиво:

— Буду в Уфе через двадцать четыре часа!

Ночью началась переправа. После весеннего половодья река Белая еще не вошла в свои берега. Первым приблизился к переправам 220-й Иваново-Вознесенский рабочий полк. Вслед за ним на другой берег переправился Пугачевский полк. Эти полки входили в состав 25-й Чапаевской дивизии. Полки высадились и залегли на берегу. С первыми проблесками рассвета в дело вступила красная артиллерия. Удачными попаданиями она разрушила проволочные заграждения. В них образовались широкие проходы. Белые ответили ураганным артиллерийским и пулеметным огнем.