Когда кончились бои под Черным Яром, Фрунзе возвратился на центральный участок фронта, где после «Лбищенской драмы» (гибель Чапаева) белогвардейские армии Белова и Дутова сделали попытку перейти в контрнаступление. Колчак требовал от армии генерала Белова установить связь о Деникиным, объединиться с белогвардейскими и басмаческими отрядами и с помощью англичан захватить Советский Туркестан. Фрунзе внимательно наблюдал за движением противника. Неожиданным маневром 1-й армии из района Оренбурга на Темир, в обход Актюбинска, и из района Троицка на Орск Фрунзе отбросил армию Белова к Актюбинску.

В первые же дни боев крупные отряды казаков начали переходить на сторону Красной Армии. Казачьи отряды переходили с вооружением, а нередко — и с командным составом. Видя закат казачьей контрреволюции, Фрунзе выпустил специальное обращение к уральским казакам, в котором говорилось:

«...Не пора ли понять, что вам, потомкам прежних вольнолюбивых борцов за мужицкие права, не место в лагере тех, кто хочет затянуть петлю на шее проснувшихся к новой жизни рабочих и крестьян... А что сделали вы с Россией? Вы отрезали ее от хлопка и нефти, отдали в руки английских разбойников Бакинский район, вы оставили этим села и города России без одежды, света и топлива. Вы сделали имя «казаки» ненавистным каждому рабочему и крестьянину. Этого ли вы хотели, уральцы?»

30 августа войска Фрунзе заняли Орск. 3-я кавалерийская дивизия, совершив стремительный рейд, отрезала белым пути отхода на юг. Навстречу войскам Туркестанского фронта, по приказу Фрунзе, продвигались войска Советского Туркестана.

10 сентября 1919 года красными войсками были заняты важные стратегические пункты — Темир и Джурум. 11 сентября от оказавшейся в окружении армии генерала Белова к Фрунзе прибыли делегаты — казаки и просили, чтобы он, от имени Советской власти, простил обманутых генералами казаков. В тот же день остатки армии Белова — 20 тысяч бойцов — капитулировали и сложили оружие. 13 сентября на станции Мугоджарская передовые части Туркестанского фронта встретились с красными войсками Туркестана. Вскоре в Прикаспийских степях войска Туркестанского фронта разгромили и белогвардейскую армию генерала Толстова. Орск, Оренбург, Актюбинск, Уральск, Гурьев, Лбищенск навсегда стали советскими городами.

В начале января 1920 года красные части Восточного фронта ликвидировали отступавшие в Сибирь остатки Северной армии Колчака. Сам Колчак был арестован восставшими рабочими в Иркутске и расстрелян по решению Иркутского Революционного Комитета.

Дорога в Туркестан теперь оказалась открытой. В конце октября Фрунзе получил телеграмму В. И. Ленина. Текст ее был необычен. Точно не веря себе, Михаил Васильевич перечитал ее несколько раз.

В телеграмме говорилось: «Если обстановка на фронте позволяет вам отлучиться, выезжайте ненадолго в Москву. Ленин».

Некоторое время Михаил Васильевич, не двигаясь, сидел в кресле. Потом улыбнулся и вызвал адъютанта:

— Распорядитесь приготовить поезд! Завтра поедем в Москву. Попросите ко мне Валерьяна Владимировича.

Куйбышев пришел быстро. Веселый, что-то негромко напевая, он присел около стола. Михаил Васильевич молчал. Не начинал беседу и Куйбышев.

— Так вот, друг мой,— наконец, сказал Фрунзе. — Придется мне ненадолго отлучиться.

— Не согласен, категорически не согласен! — делая недовольное лицо, сердито проговорил Куйбышев. — В такой тяжелый момент командующий фронтом должен быть на фронте.

— Что случилось? — забеспокоился Михаил Васильевич. — Почему я ничего не знаю?

Куйбышев расхохотался.

— Я пошутил. Завидую, страдаю, но мне, — Куйбышев развел руками,— всегда не везло. Вы поедете в Москву, а я...

— Ну, Валерьян Владимирович, — ласково сказал Фрунзе.— Вы едете в Туркестан. Там солнце, цветы, кишмиш. Сладкий, пресладкий кишмиш. Вы в жизни не ели такого. Наконец, если английские сэры позволят вам, вы там будете писать стихи, — весело рассмеялся Фрунзе.

— Это только и успокаивает: кишмиш и стихи, какая прелесть! — продолжая улыбаться, ответил Куйбышев.

На другой день Фрунзе, расцеловавшись с Валерианом Владимировичем, уехал в Москву. Куйбышев, в сопровождении Новицкого, выехал в Туркестан.

Москва

В Москву поезд пришел вечером. Моросил противный, холодный ноябрьский дождь. Несмотря на телеграфное предупреждение о дне приезда, главный штаб не выслал автомобиля на вокзал. Ни адъютант, ни ординарцы, сопровождавшие Фрунзе, не смогли разыскать извозчика.

— Начальство, как видно, не жалует нас, — с иронической усмешкой сказал Фрунзе. — Пойдем пешком.

Подняв воротник шинели, Фрунзе отправился в город вдвоем со своим адъютантом. После длительных поисков, насквозь промокшие и продрогшие, они, наконец, заняли номер в гостинице на Тверской улице. Едва напились чаю, как Михаил Васильевич опять поднялся.