Читаем Пустыня смерти полностью

Проснувшись на следующее утро, Гас увидел горы. Сперва он подумал, что это далеко на севере вырисовываются грозовые облака. Когда же солнце поднялось достаточно высоко, он убедился, что это не облака, а горы. Калл тоже заметил их, но Длинноногий посмотреть не решился — ему все еще приходилось беречь глаза и не смотреть на слишком яркие предметы.

— Если это горы, ребята, мы спасены. — объявил он. — Между местом, где мы стоим, и горами должны жить люди.

И тем не менее им пришлось шагать весь день голодными, а расстояние до гор, казалось, не сокращалось.

— Что, если мы не выживем? — шепнул Гас Каллу. — Я так хочу жрать, что готов откусить собственный язык или что угодно, до чего можно дотянуться. До этих гор отсюда может быть и пятьдесят миль, откуда нам знать. Пятьдесят миль я не пройду, если не поем чего-нибудь.

— Пройдешь, если нужно, — возразил Калл, — Длинноногий говорит, что мы еще до гор наткнемся на селение. Может, до него всего миль двадцать, ну, тридцать от силы.

— Я мог бы съесть собственный ремень, — опять заныл Гас.

Он и впрямь отрезал кусочек ремня и принялся жевать его и глотать. Но тем не менее, результатом остался недоволен. Кусочек кожи никак не смог облегчить чувство голода.

Они упорно весь день шагали к высоким горам, не обращая по возможности внимания на боли в животе, но все же случались моменты, когда Калл думал, что Гас прав. Они могут умереть от голода, прежде чем доберутся до какого-либо селения. У Длинноногого началась лихорадка — целый день он ковылял один, то и дело спотыкаясь, в каком-то горячечном бреду. Похоже, он думал, будто разговаривает с Джеймсом Боуи, доблестным воином, погибшим в битве под Аламо.

— Мы это не он, мы — это мы, — несколько раз говорил ему Гас, но Длинноногий продолжал разговаривать с Джеймсом Боуи.

К вечеру того же дня, когда тени гор стали ложиться на равнину, Гасу показалось, что он увидел нечто обнадеживающее — тоненькую струйку дыма, пробивающуюся среди теней. Он посмотрел повнимательнее — да, это все же дымок.

— Идет дым из трубы, — сообщил он. — Где-то там стоит дом с печкой и трубой.

Калл тоже заметил дым, а Длинноногим сказал, что чувствует запах дыма.

— Да, конечно же, это запах дров, — подтвердил он. — Полагаю, сосновых. В этой части Нью-Мексико на дрова идет сосна.

Они быстро прошли мили три, но селения так и не увидели. И когда они опять чуть было не впали в отчаяние, вскарабкались на невысокий пригорок, то увидели впереди стадо из сорока-пятидесяти овец, мирно щипавших траву. Залаяла собака и, заметив их, поднялись сидевшие у костра два пастуха. Они были не вооружены и очень испугались при виде трех рейнджеров.

— По-моему, они приняли нас за дьяволов, — промолвил Длинноногий, когда оба пастуха помчались к селению, видневшемуся милях в двух от них. Овец они бросили под охрану двух здоровенных овчарок, которые рычали и с остервенением лаяли на техасцев.

— Зачем они удирают — я так доволен, что наконец-то добрел сюда, — заметил Гас.

Он так обрадовался, увидев вдалеке дома, что готов был расплакаться. Ковыляя по прериям, он частенько думал, а доведется ли ему увидеть снова жилые дома, поспать в одном из них или же просто очутиться среди людей. Пустая равнина вызывала у него тоску по обыденным картинкам жизни: что-то стряпающим женщинам, играющим в салочки детям, подковывающим лошадей кузнецам, пьяным мужчинам в пивных Не раз во время перехода он думал, что все это потеряно для него навсегда — что ему никогда не пересечь равнину и не сидеть снова за столом с женщиной. Но вот теперь все опять возвратилось.

Калл тоже обрадовался, наконец-то дойдя до селения. Он слышал разное про Нью-Мексико, но так и не видел ни одного мексиканца, пока они не наткнулись на пастухов. Он стал было сомневаться, а есть ли вообще в Нью-Мексико города и поселки.

— Я ничего не имел бы против того, чтобы прямо сейчас сделать привал и зажарить одну из овец. — предложил Длинноногий. — Понимаю что это будет недружелюбный поступок. Поэтому, может, они сами сготовят что-нибудь для нас, как только убедятся, что мы не дьяволы.

— Даже если мы отнесемся к ним по-дружески, они все равно будут считать нас дьяволами. — возразил Гас. — Поэтому первым делом я бы подстригся и побрился, да и вам тоже советую.

Калл понимал, что его друг прав. Они заросли и покрылись грязью. У них имелось лишь оружие да одежда. И они были босыми. Так кто же еще, как не дьяволы, могли возникнуть в таком виде прямо из великой равнины?

Они обошли овец стороной — огромные псы следили за ними настороженно, готовые пустить в ход клыки при малейшей провокации; рейнджеры же не имели никакого желания сцепиться с собаками врукопашную.

— Я всегда задавался вопросом, для чего люди держат собак, — сказал Длинноногий. — Ну, понятно, индейцы — они жрут щенят, может, щенячье мясо и вкусное, не знаю. Но крупных собак отделяет от превращения в волков всего один шаг, поэтому глупо держать их слишком близко.