Читаем Пустые Холмы полностью

Маргарита сняла мешочек, развязала тесемки и медленно, не веря своим глазам, вытащила из него маленький бумажный квадратик, оказавшийся запиской, сложенной в несколько раз. Пальцы заметно дрожали, быстро разворачивая письмо. Внимание цеплялось за мелкие детали – важным вдруг стало все: и плотная белоснежная бумага, почему-то казавшаяся такой знакомой (ах да! ведь такой пользовались потусторонние!), и то, во сколько раз был сложен прямоугольный лист, и почерк – убористый, четкий, с сильным нажимом.

«Спасибо за твое письмо. И за твою смелость. Я представляю, сколько ее потребовалось, чтобы написать наставнику. Написать то, что ты написала. Теперь мне придется поучиться этой смелости у тебя. В который раз я думаю о том, насколько все в наших жизнях неслучайно. Я отлично умею избегать любых решительных шагов. Тех, где мне нужно проявить волю и смелость, столкнуться лицом к лицу со своей темной стороной или чьей-то тяжелой тайной. И вот первый опыт наставничества оборачивается тем, что в воспитанницах у меня – моя полная противоположность. Человек, который мог научить меня гораздо большему, чем я – его.

Если тебя смутит это письмо, сожги его и не отвечай.

Со мной все в порядке. Особенно теперь.

Знай, что ты можешь написать, если возникнут трудности. Только будь осторожна. Не называй имен. Передай письмо тем же способом, что и получила. И наложи колдовство, которое не позволит адресату узнать, кем письмо написано, а постороннему человеку – открыть его и прочитать».

– Марго? – Полина осторожно села рядом.

Маргарита повернулась к ней: взгляд ее был потерянный, но губы дрогнули в неловкой улыбке.

– Я должна тебе кое-что сказать. Я… – Она снова посмотрела на зажатое в руке письмо. – Кажется, я влюблена в наставника.

– Что? – шепотом переспросила Полина: в гостиной уже слышались голоса девушек. – В какого еще наставника?

– В Александра Владимировича. Мы… переписываемся. Нет, то есть… Это нельзя назвать перепиской, конечно. Я сейчас тебе все расскажу, но пообещай, что пока не скажешь Васе и Анисье. Нехорошо что-то скрывать от них, но я не хочу…

– Буду молчать! Но я ничего не понимаю!

– Если бы мне самой было что-то понятно… Если бы была возможность все прояснить… Но у меня тяжелый случай, как ты можешь догадаться. – Маргарита усмехнулась и положила голову ей на плечо.

* * *

Говорили, что именно в Осеннее равноденствие Дивный сад набирается особенной силы. Дивноморцы несли с собой подушки и пледы, музыкальные инструменты и круглый каравай в знак прощания с летним солнцем.

Сева откопал на дне сумки самую приличную рубашку, попытался даже причесаться, но волосы снова отросли, так что справиться с ними было невозможно. Он попытался настроиться на веселую ночь: планировали они с Муромцем провести незабываемое время в Дивноморье или нет, в конце концов? Тем более все вокруг твердили, что от волшебной силы сада голова идет кругом в буквальном смысле. Так что он надеялся оказаться в центре самой крутой компании, танцевать до упаду, целоваться с кем-нибудь и вдыхать запах южной осени.

Он покинул башню последним и шагнул на тропинку, чтобы срезать путь до перекрестка, когда чья-то рука вцепилась в его плечо. Перед самым носом возник перепуганный Маливиничок. Он громко шикнул, приказывая Севе молчать, и потянул его за угол башни, в тень.

– Егор Алексеевич?

– Молчи! И слушай! – Маливиничок нахмурился, отчего его лицо сделалось забавным. – Ты спрашивал у Даши про женские круги?

– Да, спрашивал…

– Так вот! Приходи на главную набережную, повернись лицом на юг и смотри на скалы. За полчаса до заката.

На этих словах он вытолкнул Севу из-за угла, потому что мимо пробежала стайка нарядных девчонок с лентами в волосах.

Митя уже ждал в условленном месте в компании братьев Романовых.

– Значит, будет что-то вроде медитации? – спросил Муромец как раз в тот миг, когда Сева вырос за их спинами. – Привет! Пытаюсь узнать, что нас ждет в Дивном саду. Ты бы только знал, каких небылиц я уже наслушался! Некоторые показались любопытными, но о таком в приличном обществе не говорят.

– Да, что-то вроде медитации, – серьезно ответил Николай.

– Вам понравится! – улыбнулся Костя. – Сознание сада просыпается, вы с ним соприкоснетесь! Сможете узнать больше о себе… О чем вы потом никому не расскажете в приличном обществе.

– Хорошо, уговорил! – Муромец хлопнул Костю по плечу. – А молчание свидетелей придется покупать?

– На некоторых магия сада действует особенно! – С боковой тропинки выскочили сестры Лора и Мира Глазатые. – Так что шутки шутками, но кое от кого бывает просто не отвязаться.

– Все в этот вечер проявляются с разных сторон! – сказала Лора.

– Агата, например, рассказывает сказки, – пояснила Мира, переглянувшись с младшим Романовым. – Из них можно узнать о своем будущем.

– По-моему, эти сказки вовсе не про будущее, – возразила ей сестра.

– Ой, знаем мы эти ее сказки! – отмахнулся Митя. – Про них болтают на каждом углу. Сама же Агата выдала Заиграй-Овражкину про колобка.

Девчонки рассмеялись, Мира потянула сестру вперед.