Читаем Пустые Холмы полностью

– Интересно, – ответила Аксинья. – Ведь Каврай Степанович и правда общается с воспитанниками во сне. Ты же знаешь, что он не разговаривает?

Маргарита вспомнила, как в самом начале они с Полиной этому удивлялись. Наставник по Огненной магии оказался глухонемым и руководил воспитанниками с помощью длинного посоха, похожего на несколько сросшихся костей. Он принадлежал к числу редких костяных магов, обосновавшихся на севере, и, по слухам, когда-то действительно оборачивался моржом, но разучился. Все это казалось странным. Наставник мог посохом огреть по спине несообразительного воспитанника, и здесь никто не обращал на это внимания. Полина же считала его сумасшедшим и жестоким. И он был главным наставником по боевому колдовству! Он тыкал посохом в бок, приказывая присоединиться к какой-нибудь группе магов, бил по руке, сделавшей неверный пасс, чертил на земле круг, который создавал вокруг него невидимую защиту, – и только Маргарита различала в холодном воздухе пляску призрачных животных вокруг него. Наверняка, думала она, из костей этих бедолаг и сложен его посох.

– Он не может говорить, но ведь общаться с воспитанниками ему как-то нужно. Что-то им объяснять, – как ни в чем не бывало подхватила Улльна, теребя ожерелье из звонких птичьих косточек.

– И правда! Не все же палкой лупить, – усмехнулась Маргарита.

– Поэтому он приходит во снах и разговаривает с нами. Но я ни разу не слышала, чтобы он о чем-то умолял. – Аксинья улыбнулась.

– Что с ним вообще такое? – не выдержала Полина. – Почему он нем, почему перестал оборачиваться моржом, почему пользуется такими методами?

– Когда-то он встретился со смертью. Мы не знаем, что за история приключилась, но про эту встречу болтают все кому не лень. Но он не умер – сумел ускользнуть от той, кто вершит судьбы. А она успела отнять у него только голос и тело перевертня, но с тех пор он готовит воспитанников ко встрече с ней. Говорят, только костяные маги способны обмануть смерть. Они умеют скрываться от нее, убегать и прятаться. И Каврай Степанович учит этому и нас, – благоговейно закончила Улльна.

Полина глянула на Маргариту. Та лукаво улыбалась.

– Марго, что скажешь насчет истории про старого моржа? – шепнула Полина ей на ухо, когда они выбрались из-за стола и пошли мыть посуду.

– Если это правда, то печально. Если бы я была наследницей Мары, Каврай должен был бы это почувствовать. Но он уже раза четыре за прошлую встречу ударил меня палкой, и это, знаешь ли, больно!

Покинув Гнездо, они ахнули. Вся деревня потонула в густом тумане, сквозь который пробивалось далекое солнце. Костяной дом, возвышавшийся на четырех толстых столбах, плавал в молоке, а указатель, возле которого дорога разветвлялась, и вовсе стал виден, только когда они приблизились почти вплотную.

Они свернули в сторону Колоколовой горы, взобрались на пологий холм и очутились на поляне. Она была окружена безжизненными деревьями и опутавшими их вьюнами – некогда зелеными и живыми, а теперь такими же серыми. В тумане деревья всплывали подобно призрачным чудовищам. Одни поднимали огромные руки-крылья, другие дыбились острыми хребтами. И если Полина разглядывала их, пытаясь уловить знакомые образы, то Маргарита сразу же рассудила, что все их легко сжечь одним неосторожным заклятием.

Люди подтягивались, и сердце в Полининой груди заходилось дробью. Она предчувствовала чужое внимание. Знала, что все это затеяно чуть ли не ради нее, – сейчас опять начнется отчаянная гонка за колдовство с Водяной! И если дело дойдет до атак, ей снова придется несладко – холм возвышался над болотами. Она не сможет вытянуть на поверхность подземные воды. Ей останется довольствоваться только щитом да неидеальным Отбрасыванием.

Время шло, толпа уплотнялась, но Ирвинг все не появлялся. Уже встали на изготовку Черная Курица, Каврай Степанович и Аристарх, но Полина ждала Ирвинга. Вскоре стало ясно, что он не придет и что наставники об этом знают. Они дожидались последних воспитанников.

Полина нашла глазами Ёгру. Тот витал в своих мыслях. Белые, похожие на седые волосы светились в тумане. Оленихи поблизости не было, зато по обе стороны от него застыли две колдуньи: снежинка Аксинья – строгая, степенная, как молодая береза, – и Улльна – напротив, низенькая и быстрая. Ее черные косы, похожие на змеек, были украшены на концах перевязью мелких костей, а под раскосыми глазами на плоском и круглом, как луна, личике виднелись две нарисованные точки. Она выглядела младше Аксиньи и Ёгры и едва доставала им до плеч. Это и был тот самый Союз Стихий, о котором шептались еще в Заречье.

– Ох, – выдохнула Полина. – Не хочу, не хочу! Уже через минуту они окажутся рядом и начнут подбираться к моей силе.

– Ты боишься приступа?

– Конечно! Посмотри, тут нет Ирвинга… Если что-то случится…

– Есть Черная Курица и целительница-нойда, – утешила ее Маргарита. – Но я разделяю твой страх. Не напрягайся сильно, слышишь? Здорово, конечно, если в конце концов ты дополнишь их Союз Стихий, но ревность во мне диктует плохие советы.

Полина рассмеялась и сжала Маргаритину руку.