Читаем Пустые Холмы полностью

– Привет, Катя! – помахала Полина, только утвердившаяся в своих предположениях насчет Заиграй-Овражкина, и принялась рассматривать Анисьино одеяние. Отвороты на ее рукавах были обшиты обрезками лент, морозный узор из серебряных нитей вился по груди и спине. Маска была украшена стеклом, похожим на лед, и вместо рогов торчали заколдованные сосульки.

В соседней беседке хор уже затянул песню. Кто-то из Воздушных зачаровал колокольчики, развешанные на ближайшей елке, и те наполнили воздух веселым перезвоном.

Деревня менялась на глазах. Темнело, снег шел, не переставая, повсюду зажигались гирлянды. На длинном столе вспыхнули световики и покатились рулоны льняных дорожек. Дарья Сергеевна сосредоточенно колдовала, чтобы над столом образовался невидимый купол и снег не долетал до тарелок. От веток к веткам протянулись флажки, елки обступили поляну – Полина не могла припомнить, чтобы они росли тут раньше, да еще и в таком количестве.

– Здорово, что потусторонние тоже дарят друг другу подарки на Коляду! – сказала Анисья, пританцовывая под новую песню.

– Потусторонние не празднуют Коляду. Они отмечают Новый год.

– Ну, мы не так уж далеко ушли друг от друга в наших праздниках. Глядите! Уж не Василиса ли скачет по елке?

Среди изумрудных иголок вспыхнул беличий хвостик. На верхушке ели нахохлилась большая сова, по стволу сновали туда-сюда две ласки, вскоре еще одна белка вынырнула из пушистых лапищ. Ель-исполин, огромная, кряжистая, нависала над поляной, укрывала ее от черного неба. Казалось, что она все слышит, все видит и тоже улыбается.

– Перевертыши занимаются делом, – заметила Анисья. – Пойдем отдадим им подарки, пусть повесят их на елку.

Они побежали, не заметив, как одна рогатая фигура в беседке повернулась и уставилась им вслед.

Воспитанники сбивались в хороводы или устраивали снежные баталии. Кто-то успел насыпать и раскатать целую гору снега, и теперь оттуда неслось с десяток расписных санок с визжащими наездницами.

Василиса, Анисья и Полина поддались на уговоры Маргариты и пошли прокатиться. Правда, осознав скорость, с которой заколдованные санки срывались вниз, Полина передумала. Она уступила места подружкам, но вдруг кто-то схватил ее в охапку и усадил в салазки. По размерам можно было угадать под шубой парня, Полина попыталась вырваться, но полозья уже задрожали на снегу, ветер подхватил их и столкнул с горы. Ах, если бы только этот чудак знал, как она боится скорости и таких опасных виражей! Если бы узнал под маской Водяную колдунью и понял, что страх может вызвать приступ проклятия! Глупый! Она впилась пальцами в варежках в обхватившие ее руки и зажмурилась.

Санки скользили, управляемые самим морозом, их ход был плавным и мягким, мимо быстро проносились деревья и фигурки воспитанников.

– Обгоня-а-аем! – раздался сзади крик.

Полинин спутник фыркнул и схватился за поводья. Что-то во всем этом показалось смутно знакомым.

– Еще чего! – послышался возглас возмущенной Анисьи. Она пронеслась мимо на своих санях, поднявшись в полный рост: так, что ее спутнику пришлось вжаться в спинку. – Обгоняю я!

Полина взвизгнула, потому что их сани едва не сбили Анисьины, парень в последний миг натянул повод и рванул в сторону. Полозья уперлись в ледяной нарост, скрипнули и подпрыгнули, Полина почувствовала, как ее отрывает от земли, и в следующую секунду уже грохнулась в рыхлый сугроб, ощутив, как ее придавило чужим телом. Она медленно выдохнула и прислушалась: не разлились ли по телу сосущая тревога и предчувствие беды? И не шуршат ли за спиной черные крылья?

Но все было спокойно и тихо, только побаливала подвернутая нога да снег противно таял за шиворотом. Наконец до нее долетели гомон и смех. Пока она переворачивалась, их окружили ряженые.

– Вы целы? – послышался заботливый девичий голос, и Полина вновь узнала целительницу Катю. – Ох, ну и кувыркались! Глядя со стороны, можно было умереть от страха!

«Что? Откуда здесь взялась Катя?» – подумала Полина.

Неужели схватил ее и посадил в санки Сева? Это с ним она сейчас летела вниз с горы, и он упал сверху, вдавив ее в холодный снег?

И словно в ответ на ее вопрос блеснули черные глаза в прорезях маски над Катиным плечом. Нет! Вот он, Сева! Стоит цел и невредим, и даже не испачкан снегом. Над маской выбилась своевольная темная прядь, в которой заискрились блестки – воздушные только-только закончили украшать беседки позолоченными ветками, звездами и лампочками. Сева осторожно отодвинул Катю и склонился ниже.

– Жива? – Голос его звучал отстраненно, но Полина уже настолько к нему привыкла, что пришлось признать: именно эти интонации ее успокаивали. Казалось, что пока Заиграй-Овражкин остается таким равнодушным, мир будет крепко стоять и не пошатнется. И никаким Темным птицам ее не одолеть.

– Ногу ушибла.

– Дай-ка я посмотрю. – Сердобольная Катя бросилась к ней и приложила мягкую белую варежку к ее бедру.

Полина огляделась. Парень, что запрыгнул с нею в санки, уже выбрался из сугроба и, отряхиваясь, склонился над ней. Он поднял маску, и Полина вздрогнула: на нее, печально улыбаясь, смотрел Алеша Попов.