Читаем Пустые Холмы полностью

Зал за шкафом был похож на пыльный лабиринт, стеллажи и полки высились до потолка и перемежались добротными комодами, на которых толклись всех видов шкатулки с надтреснутыми крышками и поцарапанной эмалью, в потемневших серебряных блюдах загадочно мерцали бусины жемчуга, и тут же ютились пухлые конверты с чьими-то письмами. Корешки книг выцвели и стали походить один на другой. Под некоторыми виднелись удивлявшие новизной картинки с надписями. На одних была изображена белая козочка, на других – взлохмаченная ворона с красными кругляшами щек. Там, где решил поискать удачу Сева, ворона как раз наставляла: «Такое старье, что тебе и не прочесть». Он нарочно стал рассматривать эти книги. Вытянул одну, но наткнулся лишь на схемы: что-то из устаревшей физимагии. Чутье подсказывало, что здесь имелось и запрещенное: трактаты по Магии крови, ревностно хранимые в древних семьях, но которые просто невозможно купить в обычной лавке. Или же истории, которые должны были давно кануть в небытие, забыться навеки.

Правильно ли было прятать от остальных всю правду о Темной магии? Что, если кому-нибудь жизненно нужно было прочитать о проклятии, а еще лучше – найти способ избавления от него? «Ну, не жизненно, конечно, – поправил себя Сева с усмешкой. – Смертельно надо, вот как!»

За стеллажами что-то прогремело, он обернулся – прямо за его спиной стояла девочка с маской-клювом и протягивала чашку.

– Вы тут надолго. – Она вручила ему кофе и зашагала обратно к выходу, снова чем-то громыхнув у самой двери.

Сева взмахом руки отправил несколько заинтересовавших его книг на стол. Сколько магии было скрыто в этом месте? Сколько забытых тайн и чужих секретов? Он снова скользнул взглядом по кучам старья, громоздившимся на всех поверхностях. Едва какая-то вещь попадала в фокус, она начинала выглядеть необычайно красиво, словно заточенная в ней история наполняла ее смыслом. На столике переливалась горстка старинных брошей, тускло-серебряный гребень прятался за обшитой шелком тетрадью.

Сева допил кофе и сел за книги. Он просматривал оглавление, если его удавалось найти, пытался вчитаться в отдельные куски текста. За час он наткнулся на несколько целительских книг с интересными подборками рецептов и описаниями обрядов. Но это было не то, что он искал.

Мысль о том, чтобы взять на себя проклятие Водяной, тревожила и отвлекала. Кроме сведений о Темных чарах, он подспудно выискивал информацию о приворотах. Об этом он знал достаточно из рассказов Густава Вениаминовича. Но вот проблема – из этих же рассказов о привороте знала и Полина. Надо было найти то, что сделало бы его ритуал неузнаваемым и при том пробило бы ее защиту. Что будет дальше, когда приворот подействует, он предпочитал не думать – все равно столкнется с правдой в своих снах. Главное было успеть, пока не стало поздно!

Сева решил пройтись и размяться. В дверном проеме в другом конце комнаты мелькнула и исчезла фигура. Он замер, почувствовав в ушах непривычный гул. Фигура эта была больше человеческого роста. Платье за ней волочилось шлейфом, а на голове, укрытой черной вуалью, проступали чуть загнутые козлиные рога… Опомнившись, Сева ринулся к проему, но пробежать напрямик возможности не было, поэтому пришлось отскочить назад и пронестись вдоль книжных рядов. За пятым стеллажом открылся проход. Сева влетел в него, сиганул через старое кресло, подскочил к двери и… изумленно уставился на свое отражение.

«Что? – пронеслось в голове. – Зеркало? Это зеркало?»

Перед ним и впрямь висело огромное потемневшее зеркало в полтора человеческих роста.

Место это было не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Он точно видел, как рогатая фигура проплыла от одного края к другому быстрым темным мазком. Не мог же он принять самого себя за огромную даму с рогами?! Он обернулся, чтобы на всякий случай убедиться, не висели ли напротив зеркала козлиная голова да старая черная куколь, но ничего подобного не нашлось. Зато его внимание привлек блеск латунного конуса, возвышавшегося прямо на стопке целительских книг. Снизу на тумбе пестрела черно-красная надпись «Ворона рекомендует!».

Заинтригованный, он вернулся и взял в руки калейдоскоп с чуть треснутым стеклом. Вещь приятно ложилась в руку и как будто звучала, издавая тонкий протяжный звук сыплющихся осколков. Он приставил калейдоскоп к глазу и повернулся к окну. Звук повторился, и внутри корпуса из мельтешения блестящего мусора, похожего на разбитые елочные шары, выстроилась завораживающая картинка. Это было море, переливающееся всеми оттенками голубого и вздымавшее ввысь серебряную пену. Сева повернул калейдоскоп, осколки перемешались, и перед его взором предстала усатая рыба с топазовой чешуей и острыми шпилями города, застывшего на ее спине. Он повертел еще – все изображения рассказывали о море, его жителях, дожде, русалках, Ундинах и болотах.

«О Водяной магии», – додумал Сева и водрузил калейдоскоп обратно на стопку книг.